Просторное, но низкое помещение со сводчатым потолком было сильно захламлено. Только два длинных стола в углу и пара лавок были целыми, остальные, разбитые во время боев или специально разломанные на дрова, валялись в углу. На столах две незажженные керосиновые лампы «летучая мышь». Через несколько пыльных окон в помещение проникало очень мало света, но Сосновский все же разглядел, что из этого зала выходят еще две двери. Насколько он мог судить, правая дверь, скорее всего, выводила на хозяйственный двор, а левая наверняка вела в другую комнату, глухую, кстати, из которой нет выхода. Значит, правая, решил для себя Сосновский, помня, что на улице, где остановилась машина, кроме двух его конвоиров еще человек пять. Ничего себе у них организация в Москве или Подмосковье, со злостью подумал Михаил. Целая банда или группа боевиков для выполнения террористических операций! А может, это просто их загородная база, тогда все не так страшно…
Один из конвоиров направился к замеченным Сосновским дверям в дальней части зала, а второй зло толкнул пленника:
— Топай давай!
Веревки упали на пол, и Сосновский, не останавливаясь, резко ударил локтем в лицо рыжего конвоира. Тот охнул и отшатнулся, закрывая ладонями лицо. Михаил тут же обхватил его горло локтем и ударил коленом в поясницу, уложив противника на спину. Рука скользнула в его карман и нащупала там пистолет. Конвоир, который шел впереди, сразу же повернулся, услышав возглас и шум, но Сосновский выстрелил через карман пальто, и мужчина упал, схватившись за живот. Выдернув руку с пистолетом из кармана, Михаил прижал дуло к груди рыжего и еще раз нажал на курок. Выстрел прозвучал глухо, но на улице все равно уже услышали.
Он бросился к правой двери, слыша топот ног и всеми внутренностями чувствуя, как открывается за спиной входная дверь. В каждую долю секунды Михаил ждал выстрела и горячего толчка в спину. На все действия у него были доли секунды, и он, рванув на себя дверь, не целясь выпустил назад три пули.
В ответ, кажется, тоже успели выстрелить один или два раза. Но, видимо, стрельба Михаила была настолько неожиданной, а может, и достаточно точной, что его враги шарахнулись в разные стороны, спасаясь от пуль. И только когда Сосновский открыл дверь и сделал шаг в дверной проем, он понял, что погиб! Перед ним вниз уходила короткая деревянная лестница. Что там? Погреб? Монастырская кладовая? Он все же сделал этот шаг, но это был, скорее, шаг отчаяния, попытка продлить жизнь еще на пару минут. Задержись он на пороге, то был бы убит в ту же секунду.
За дверью раздались крики, кажется, даже восторженные, а потом лязгнул железный засов. Михаил стоял у двери, прижимаясь к стене спиной и ожидая, что через дверь в него станут стрелять. Нет, дверь толстая, ее даже из ТТ не прошибешь. Он перехватил пистолет левой рукой и вытер пот со лба. Ну вот и все: попался, как селезень в силки. Вытащив обойму из пистолета, он убедился, что в ней осталось три патрона. Кто бы сомневался, если он уже выпустил пять пуль, то сколько же должно остаться? Чудес не бывает, даже на территории монастыря.
Сосновский осмотрелся. Комната на пару метров ниже остальных помещений, размер примерно пять на пять метров — с одной дверью и двумя узкими маленькими окошками под самым потолком. Света от них мало, но видно, что на нескольких стеллажах лежат какие-то припасы. Михаил потянул носом и уловил запах копченой колбасы, сала, овощей. Правда, на полу полно всякого хлама, но никто не озаботился навести тут порядок, все просто сгребли в одну сторону, чтобы очистить место под припасы. Точно, здесь у них база! Вон даже бутылки с вином имеются.
Убедившись, что за дверью не раздается ни звука, Михаил медленно спустился на несколько ступенек вниз и осмотрелся. Он пока еще не придумал, что ему может понадобиться, чтобы как-то продлить свою жизнь. Но вот порванные старые вожжи навели на мысль, что можно попытаться запереться изнутри. Дубовая дверь массивная, такая же массивная ручка изнутри. Конечно, изнутри засов никому не пришло в голову делать, а не помешал бы он сейчас. Михаил вернулся к двери, привязал вожжи к ручке, а другой конец к стеллажам, которые оказались закрепленными к стене толстыми болтами. Не ахти какая защита, но по крайней мере тихо никто к нему не подкрадется, можно даже лечь спать.
Подойдя к стене, он поднял голову и посмотрел на окошко наверху. Человек в него не пролезет, разве что ребенок. И тут его внимание привлекла разница цвета кирпичной кладки стены. Зданию лет двести, а этот ремонт сделали недавно, наверное, перед войной. Михаил стал осматривать хлам на полу и увидел железную полосу длиной сантиметров тридцать и толщиной миллиметра в три. Твердая хорошая сталь!
