Расположившись среди ветвей, Михаил устроил себе наблюдательный пункт, осторожно проделав в груде ветвей бойницы. Ну вот, теперь можно и подкрепиться, и согреться вином. Скоро наступят сумерки — дни зимой короткие… Сосновский ел, чувствуя, как кровь побежала по телу, как постепенно отпускает сковывающий холод. Затылок болел неимоверно, но о нем можно пока не думать. Это уже не та боль, что вначале, да и мысли более радостные. Хотя предстоит решить одну важную проблему: как дать знать о своем месте нахождения и о базе немецкой агентуры. И теперь, когда ситуация несколько стабилизировалась, Сосновский снова стал вспоминать момент своего захвата немецкими агентами. Высокий человек в военной форме с погонами полковника медицинской службы. Он не успел разглядеть лица этого полковника, но погоны точно были медицинскими. И возникал вопрос: а этот полковник имеет отношение к немецкой разведке или нет? Он мог быть начальником, которому подчинялась эта санитарная машина и Турминов, или, по документам, — Лопатин. И то, что ищут человека в шинели без погон, может быть всего лишь совпадением. Сколько демобилизованных по ранению и по другим причинам фронтовиков ходит по городу в военной форме и без погон. Не так просто пойти и купить себе гражданскую одежду, для этого нужны и деньги, и обстоятельства. Но большинству не до этого. Привычная форма пока сойдет в мирной жизни. Тут вся страна на военных рельсах, так что уж человеку думать об одежде…
Ночь прошла спокойно, но Сосновский начал замерзать. Согреваться вином на морозе дело неблагодарное — скоро снова будешь замерзать, причем еще сильнее. Вино или водка хороши, когда ты в тепло вернулся с мороза, когда хватишь чарочку, и кровь побежит по жилам, разнося тепло по телу. И Михаил, чтобы случайно не привлечь звуками внимания к своему убежищу, ложился на живот и делал отжимания. До полной усталости. Потом ложился на спину и делал ногами в воздухе «велосипед» — поднимал и опускал ноги. Тело уставало и согревалось. Правда, через полчаса снова начинал сковывать холод, но с ним уже как-то можно было бороться. Когда наступит рассвет, физкультурой заниматься будет уже нельзя…
Первая машина появилась, когда уже совсем рассвело. Это была старенькая полуторка, навстречу которой из монастыря выбежали трое мужчин, откинули задний борт и стали что-то заносить в дом — то ли сумки с едой, то ли узлы с одеждой. Из кабины следом за шофером вышел человек, в котором Сосновский сразу узнал Турминова. Тот был теперь одет по-другому: не в ватнике и солдатских сапогах. На нем было приличное пальто, каракулевая шапка и ботинки. К Турминову сразу подбежал один из агентов и стал что-то с жаром рассказывать и показывать рукой на монашескую трапезную. «Про меня рассказывает», — решил Сосновский. Не предприняли бы они облаву в округе. Теперь ему свой наблюдательный пункт за горой хвороста уже не казался надежным убежищем.
Турминов сразу ушел внутрь, а спустя некоторое время из трапезной стали раздаваться звуки ударов. Кто-то пытался открыть дверь в подвал. «Ну все, вот тебе и твои три последних патрона, — с ожесточением подумал Михаил. — И не знаю, что лучше: чтобы остались и искали меня или чтобы удирали отсюда без оглядки. Удерут — значит, их потом искать. Их бы боем связать, шум поднять на всю округу, да оружия нет. Надо кого-то убить, чтобы завладеть хотя бы еще одним пистолетом или патронами. Эх, автомат бы сейчас!»
За спиной хрустнула ветка, и он резко повернулся, хватаясь за пистолет. Но к нему, низко пригибаясь, шел Буторин с автоматом в руке и, улыбаясь, прижимал палец к губам. «А все-таки чудеса случаются», — облегченно вздохнул Михаил. Он заметил, что в лесу показались автоматчики в советской форме, которые постепенно окружали развалины монастыря…
— Ну, ты неплохо тут устроился, — заметил Буторин, поднял бутылку с недопитым вином и поднес к носу. — Мы думали, погибает товарищ, на помощь спешим, а он тут как на курорте. Может, еще и официантка есть, а, Миша?
— Черт, вы откуда здесь взялись? — прошептал обескураженный Сосновский.
— За Турминовым проследили. Взяли одну явочную квартиру, и его сдали. Он хотел имитировать свою смерть, в кювете спалил ту самую санитарную машину, но мы не поверили. Он в нее вместо себя местного пьяницу посадил и убил его. Ты как сюда попал?
— Меня захватили на больничном дворе. Не успел опомниться, как получил удар по голове, и сюда. Но сбежал вот.
— Тогда давай, рассказывай, что здесь и как. Что успел увидеть?
Сосновский быстро описал, сколько, по его мнению, здесь немецких агентов, в каких помещениях и как охраняется монастырь. Видимо, это просто база, где они прячутся, никакого начальства или штаба здесь нет.
Буторин все внимательно выслушал, потом посмотрел на пистолет ТТ в руках Михаила и, вытащив из кармашка на кобуре запасную обойму, протянул ему.
