— А я вам объясню, — кивнул Платов. — А вы слушайте и старайтесь вникнуть в ситуацию. Мы пригласили вас, чтобы разобраться в вопросах, которые относятся к нашей компетенции. Это на случай, если вам вздумается заявить, что мы тут все бездельники и даром хлеб едим. Так вот вера в Бога вашей престарелой матери не относится к нашей компетенции, нам бы со своими вопросами разобраться! Подарки, которые вам преподнес полковник медицинской службы Иван Спиридонович Гусев, дарены не просто так, а со смыслом. Вы вот побледнели сейчас, Павел Гордеевич, и это правильно, потому что наступает момент, когда вы должны определиться, к какому понятию вам примкнуть: или стать свидетелем и даже жертвой обстоятельств, чужого шантажа, или врагом, который по указке вражеского агента творил беззаконие, используя свое служебное положение. Или вы нам помогаете добровольно, честно и активно, и тогда мы работаем вместе, или вы увиливаете, врете, и тогда мы доказываем вашу вину, и вы становитесь преступником, подследственным, а главное, нашим врагом. Ну, Павел Гордеевич, вы нам коллега из смежного ведомства или враг?
— Я не враг, — хрипло произнес Свиридов и стал нервно откашливаться. Шея у него снова сделалась пунцовой. — Он угрожал мне, я боялся, что… меня не поймут. Думал, что это просто… что это не имеет отношения к таким вопросам, как измена Родине, только как должностное нарушение.
— Когда это началось, рассказывайте! — потребовал Платов.
— Когда гражданская война закончилась, с беспризорностью стали бороться. Меня один человек из Наркомпроса попросил сделать документы беспризорнику, сказал, что умный, толковый парень, учиться хочет, мечтает стать доктором. Сроки поджимали, уже набор шел. Меня убедили, и я сделал ему документы на имя Гусева Ивана Спиридоновича. Он и правда поступил в медицинский, я с ним виделся несколько раз, следил за его судьбой. Действительно толковый был парень.
— Кто вас просил за беспризорника? — спросил Шелестов.
— Горюнов его фамилия. Он, как говорили, еще в 41-м под Москвой погиб. И Мария Ивановна Егорова тоже просила.
— Дальше, дальше что было? — поторопил полковника Платов. — Я же вижу, что у вас на этом история не закончилась. Вы вот так просто ради беспризорника нарушили служебный долг?
— Нет, мне помогли с лекарствами для жены. Она тогда слегла с чахоткой. У нас достать было невозможно, а мне Горюнов достал. Я тогда был в полном отчаянии…
— И как, помогли лекарства? — поинтересовался Шелестов. — Жена выздоровела?
— Нет, не успела, — помотал головой полковник. — Она через полгода погибла в результате несчастного случая. А потом… потом…
И тут Свиридова как будто прорвало. Он стал рассказывать, сбивчиво, нервно потирая то руки, то щеки. Рассказал, что случайно встретил Марию Ивановну на улице. Она была убита горем, потому что Ванечка Гусев пропал без вести на финской войне. Он окончил медицинский институт, стал военным врачом и поехал на войну…
А спустя год явился другой человек с документами Ивана Спиридоновича Гусева и пригрозил разоблачением за подделку документов, приобретение ворованных лекарств и связь с Горюновым, который, по его сведениям, был врагом, засланным в Советский Союз. Свиридов старательно описывал свои терзания и мучения. Пытался объяснить, почему не пришел в органы, не доложил и при этом всячески избегал объяснений причин собственного карьерного роста, движения по служебной лестнице.
— Может, это и был тот самый Иван Гусев? — спросил Шелестов. — Несколько лет прошло, человек побывал на войне, вот вы его и не узнали.
— Нет, — покачал головой Свиридов. — У Гусева не было одной фаланги на большом пальце и на брови небольшой шрам.
— И? — поднял брови Платов. — Он искал Егорову?
— Да, он хотел найти Марию Ивановну, говорил, что скучал по ней, что он ей должен за свою юность, и еще какую-то чепуху нес.
— Почему же чепуху, он прекрасно играл свою роль, — со злостью заметил Шелестов. — Вы ведь сделали вид, что поверили, и дали ему адрес старой учительницы Егоровой?
Свиридов около минуты сидел, молча глядя на свои руки, потом медленно кивнул. Шелестов смотрел на этого человека и думал о том, что, заботясь о своей старушке-матери, отдавая ей свой святой долг сына, он предал другую старую женщину, понимая, что этот человек, выдававший себя за Гусева, постарается избавиться от нее как от ненужного свидетеля. Ведь сам Свиридов у него, образно говоря, в кармане, он уже запачкан, поэтому не выдаст. Для него продвижение по служебной лестнице важнее людей, ради которых он служит в милиции…
