Им, конечно, было холодно. Руки замерзали в худых рукавицах, носы краснели, а пустые желудки временами урчали — но кто думал о еде, когда вокруг столько веселья?! Они гоняли друг друга, падали в снег, смеялись до слез, а потом снова лезли на горку, отряхиваясь. Изредка мимо проходили взрослые — женщины с узлами, солдаты с котомками — и улыбались, глядя на ребятишек. Война где-то далеко, а здесь, на этой станции, жизнь теплилась. Дети умели радоваться несмотря ни на что.
И когда вдалеке гудел паровоз, Ванька кричал: «Еще разок — и домой!» Но все знали, что «разок» повторится еще раз десять, пока не стемнеет, или пока кто-нибудь не поймает их за шиворот, чтобы оттащить в избу греться. А пока — снег, скорость, веселье и ветер в ушах. И ощущение, что этот день будет длиться вечно.
— Ух ты! — Сосновский подхватил самую младшую из девчонок, когда она кубарем полетела в снег. — Ты что же, малявка, ничего не боишься? Утонешь по самые уши!
— А они у меня под шапкой, — бойко отозвалась девочка.
— Дяденька, а вы военный? — подошли мальчишки, с интересом глядя на Сосновского, и стали помогать отряхивать от снега младшую девочку.
— Военный, — кивнул он и показал на свой погон. — А вы в званиях разбираетесь? Ну-ка, кто скажет, какое у меня звание?
— Генерал! — выпалила девочка и звонко рассмеялась.
— Глупая, он майор. Мой папка тоже майор! — насупился старший из мальчиков.
— И где твой папка, воюет? — спросил Сосновский и вытащил из кармана перочинный ножик. — Подарю тому, кто скажет, сколько звездочек на погоне у подполковника. Ну?
Первым снова ответил старший мальчик:
— Две!
Сосновский рассмеялся, протягивая ему свой ценный подарок:
— А с тремя звездочками погоны видел когда-нибудь? С тремя звездочками — это кто?
— Это как у того дяденьки, который тут был недавно, — добавил Петька и толкнул друга в плечо. — Помнишь, я тебе показывал, а ты еще сказал, что сейчас за ним много солдат пройдет, потому что полковник — это целый полк солдат!
Сосновский с шумом выдохнул, боясь спугнуть удачу. Он стал расспрашивать, когда они видели тут полковника, какой он из себя, куда пошел. И выяснилось, что полковник забрался в кузов грузовой машины и уехал по дороге как раз мимо горки, на которой катались дети.
— А может, вы и номер запомнили, который был написан на машине? — на всякий случай спросил Сосновский, хотя особо не рассчитывал на удачу, ему и так повезло с этими наблюдательными ребятишками.
— Не, мы не видели, — затрещали девчонки.
— Это вы не запомнили, а я запомнил, — вдруг выдал Петя и, отбежав в сторону, стал показывать на Ваньку и приплясывать со словами: — Ванька лопоухий, Ванька лопоухий! В и Л там буквы были, вот вам!
— А цифры, цифры, мальчики? — чуть ли не с мольбой в голосе спросил Сосновский. — Цифры запомнили?
— Конечно, — с гордостью ответил Петька, — 810.
Буторина Сосновский нагнал возле воинского эшелона. Схватив за рукав, он остановил его и быстро пересказал разговор с ребятишками. Виктор сначала засомневался, можно ли верить детям, но Михаил рассказал про игру и про дразнилку. У детей еще образное мышление, это еще игра, и они запоминают все в форме игры. Буторин помолчал, посмотрел в ту сторону, куда, по словам ребятишек, уехала машина с полковником, потом решительно повернулся и, крикнув Сосновскому: «Быстро найди грузовик!» — побежал вдоль эшелона, заглядывая в приоткрытые двери теплушек.
Машина нашлась возле складов. Трехтонный ЗИС разгружал связки валенок и ватных солдатских костюмов. Сосновский подбежал к ней в поисках водителя. Тот стоял в сторонке и посматривал на кладовщицу в ватнике.
— Вы водитель этой машины? — Михаил показал удостоверение, и солдат сразу стал серьезным.
— Я, а что такое, товарищ майор?
— Вы один или со старшим?
— Как же один-то, вон старшина с нашего хозяйства накладные подписывает. Вон тот, с усами.
Сосновский перехватил старшину, который уже укладывал документы в полевую сумку. Долго объяснять не пришлось. Старшина вытянулся, отдав честь, но тут же заявил, что не имеет права передать машину, должен ехать сам. Сосновский с уважением посмотрел на бравого усача и улыбнулся:
— Ну что ж, имущество вашей части, и вы имеете право за него беспокоиться.
Когда машина подъехала к платформе, там уже стоял Буторин в окружении нескольких военных. Судя по ватным курткам — саперы. Но самое интересное, что один из бойцов держал на поводке овчарку. Сосновский не стал терять время и, засунув два пальца в рот, залихватски свистнул. А когда Буторин и бойцы повернули головы в его сторону, призывно замахал.
— Вот, капитан Михайлов, — представил Буторин сапера. — Заместитель командира саперного батальона. Выпросил его с командой и собакой под клятвенное обещание отправить следом за эшелоном, когда закончим.
— Под Будапешт? — спросил Сосновский, пожимая руку капитану.
— Туда, — кивнул командир.
