– Бывает, я чувствую других людей. Они мне снятся, возникают перед глазами. Из-за этого я часто путаю сон и явь и испытываю дежавю. А еще всякий раз, когда это происходит, я очень хочу спать. Может, поэтому я такой соня… Только не смейтесь надо мной, пожалуйста.
– Нет, что вы… – пробормотала я. – Я верю вам. Я никогда не испытывала подобного, хотя убеждена в существовании вещих снов и незримых знаков. Получается, Ос, вы обладаете экстрасенсорными способностями?
– Не знаю. Может, это связано с тем, что я Гранд-адмирал. Дело в том, что раньше Гранд-адмиралом считался самый сильный Капитан – физически и духовно, с особым даром: со стратегическим мышлением, дальновидностью, развитой интуицией. Может, поэтому? До вас я ни с кем этого не обсуждал.
– А как вы стали Гранд-адмиралом? Было голосование?
– Нет, никакого голосования нет. Схема непростая, но идет она из золотых времен Лиги Компаса, поэтому забывать о ней нельзя. Только, опять же, прошу, не смейтесь.
– Не буду, честное слово. Расскажите мне.
– В общем, считается, что Гранд-адмирала выбирает этакое общее сознание – Компас. Он посылает сигнал через сны. Если сын, родившийся от Капитана, седьмого дня седьмого месяца седьмого года увидит сон, в котором он под звездным небом в шторм ведет за собой корабли и все они, кроме его корабля, погибают, то считается, что он Гранд-адмирал.
– И вам это приснилось?
– Еще лучше: мне приснилось, что я умер и воскрес. На обломке корабля я выплыл в спокойные фиолетовые воды, где бескрайнее небо розовело, как на закате. Потом оно потемнело, как ночью, затем прояснилось, как утром. Утреннее небо сменилось дневным, с белыми облаками, с дождем, с радугой – и так по кругу, за один сон я как будто прожил очень много лет. Я рассказал об этом папе, и он заключил, что Ричмонду дышат в затылок.
– Да, кстати, а почему Артур Ричмонд до сих пор в президентстве, если есть вы?
– Он будет там до тех пор, пока не уйдет… естественно или вынужденно.
– Вы не боитесь, что за это время порядки могут измениться и место главы Лиги будет передано по наследству? Как тогда быть?
Освальд задумался.
– Исключено. Есть негласное правило: Гранд-адмиралом следующего поколения не может стать сын Гранд-адмирала предыдущего.
– Интересно… А у Лиги Компаса вообще есть какой-то свод документов? Где-то записано, что именно Гранд-адмирал должен увидеть во сне?
По растерянному лицу Освальда мне показалось, что я слишком напираю. Однако на мой вопрос он вполне спокойно ответил:
– Знаете, у вас могло сложиться впечатление, будто Лига Компаса – это что-то вроде элитного клуба: кареты, золото, роскошные обеды. Но этот образ жизни скорее характеризует семьи Элиота и Келси, чем наше общество в целом. Дело в том, что главной ценностью Лиги Компаса всегда было другое богатство. Капитаны существуют намного дольше, чем принято полагать: корпоративно они предстали этому миру в шестнадцатом веке, но на самом деле они древнее людей. Так что дурацкие бумажки нам не нужны.
– Вот как… – протянула я, уверенная, что Освальд что-то перепутал.
Он тоже смутился. Задумчиво почесал щетину, а потом сказал:
– Давайте вам об этом расскажет кто-нибудь поумнее меня… Кажется, я звучу как дурак.
Мои попытки убедить его в обратном оказались тщетными. Он вновь и вновь твердил: «Спросите Элиота, спросите Келси», – а затем улизнул есть блинчики, когда снизу донеслись голоса Найджела и Винсенты. Они поднялись в зал, оба изможденные: Найджел ругал доктора Пьера на чем свет стоит и только после нескольких приглашений Освальда составить ему компанию отправился в столовую в надежде отвлечься на еду. Винни молча опустилась на диван и время от времени промакивала платком влажные от слез глаза.
Я заключила ее в объятия, и она вполголоса сообщила мне то, чего бы я предпочла никогда не знать:
– Он и до этого домогался Леа. Это началось месяца три назад. Один раз сделал это с ней, пока она спала. Ловил ее поздно ночью или рано утром, когда все еще спят, и, зажав рот, отводил в ту уборную. Угрожал, что раскроет их связь Элиоту, и Леа вышвырнут на улицу или даже посадят в тюрьму. Поэтому она молчала. Она сирота, и ей больше некуда пойти.
По щекам подруги побежали слезы. Я пообещала ей, что мы обязательно с этим справимся. Все решим. Она закивала и сжала в руке игрушку – серого плюшевого котенка с красным бантиком.
– Это Найджел подарил, чтобы я не грустила, – объяснила она. – Я хотела бы взять Алексиса домой, но папа не позволит. Да и потом, я ведь часто уезжаю, он будет скучать один. А этого можно брать с собой, – сквозь слезы улыбнулась Винни. – Такой хорошенький. Как Найджел.
Я помогла ей подняться и отвела в гостевую спальню, чтобы Винни немного отдохнула.
С первого этажа послышался голос Келси, затем что-то разбилось.
На лестнице появилась испуганная Лина.
– Все в порядке? – спросила я.
– Мсье Лаферсон пригрозил убить доктора Пьера и ушел.
– Наверное, это метафорически, – улыбнулась я, но она, кажется, не поверила.
– Просили передать мсье Ричмонду. – Лина вручила мне свежий номер газеты L’Aurore.
