Он пояснил, что по легендам история Капитанов и правда насчитывает несколько тысячелетий – возможно, она началась даже до рождения цивилизации. По его словам, Капитаны летали в собственном блеске еще тогда, когда повсюду царила ночь и мир не знал света. Вероятно, именно Капитаны стояли у самого истока времени. Возможно, именно они его и придумали.
– Может, именно Капитаны додумались строить империи подле великих рек. Может, это Ной был первым Капитаном и соорудил первый Корабль – Ковчег, который должен был спасти все живое. А, может, Капитанов, как и время, нам надо исчислять с Христа, который шел по воде, был любовью и свободой. Он тоже полагал, что свобода нужна, чтобы освобождать других.
– Но ведь это просто сказки? Наверняка вы не знаете?
– Никто не знает, это ведь тайна, – улыбнулся Элиот. – Всем кажется, будто что-то где-то пропущено, будто что-то утеряно и забыто, и на самом деле это ощущение небезосновательно: мы действительно потеряли тайное знание о смысле и пока что не нашли. Хотя считается, что Капитаны были его носителями. Что они несли его из Компаса – из другого измерения, где нет несправедливости, только одна свобода. Поэтому я вчера сказал, что вы Капитан: мне кажется, духовно вы очень походите на них… тех первых Капитанов.
– А какими они были?
– Те Капитаны помнили о своей настоящей, небесной, великой природе. Днем они несли людям истину, а ночью ускользали в незримый разлом пространства, в свой мысленный дом, который они нарекли Кораблем, чтобы получить еще больше знаний и снова нести их в мир. Они были молчаливы и мудры. В них чувствовалось что-то такое, что придавало смысл всему вокруг. Те Капитаны считались единственными проводниками вечного божественного воздействия на этот несовершенный мир. Они представляли собой орден способных приблизить час преображения. Они были первым тайным обществом, цель которого была не просто возвышенна, но жизненно необходима.
Элиот нащупал на потолке какой-то крючок, потянул его – и над нами открылось синее небо. Мне потребовалась пара минут, чтобы осознать, что это стеклянный люк. По стеклу трещал дождь, а лицо Элиота – и мое, наверное, тоже – озарилось бледно-синим, сумеречным светом.
– Вряд ли я могу быть Капитаном, – вздохнула я. – У вас ведь есть династии, особая иерархия. Я скорее просто друг Лиги Компаса.
– Но все равно держите себя вы как Капитан.
– Мне кажется, что это благодаря вашему влиянию. Знаете, когда я в первый раз посетила Ledoyen с Винсентой, все смотрели на меня с осуждением. Быть может, из-за наряда. А сейчас, когда я была с вами, в этих же глазах я видела восхищение. Я даже услышала, как одна дама сказала: «Я хочу ее костюм и вот эту штуковину на голове», – усмехнулась я.
Элиот, однако, мой смех не поддержал – казалось, он меня даже не слушал, так глубоко задумался. Уязвленная, я отвернулась к окну. Запотевшее стекло скрывало пейзаж. На нем пальцы сами вывели сердце и якорь. Вдруг мою левую ладонь накрыла ладонь Элиота.
Он тяжело вздохнул и проговорил:
– Софи, мое влияние ничего не стоило бы, если бы вы не были собой. Красота, которой вы даже не осознаёте в полной мере, отражает ваши доброту и рассудительность. Это редкость, когда в человеке сочетаются благородное и прекрасное, – а в вашем силуэте я вижу изящество, даже обольстительность, но при этом вы сами – намного больше, чем ваше тело, вы будто дух. Вами могут пренебрегать – и не из снисходительности, а из страха. Вами могут восхищаться – так это потому, что их страх переходит в трепет и любовь.
Он повернулся и дотронулся до моей щеки, точно почувствовал, что по лицу побегут слезы. «Чем я заслужила тебя?» – сжималось от боли горло.
– Элиот, что же вы делаете? Зачем вы говорите мне то, чего еще никто не говорил? – задрожал мой хриплый голос.
– Это преступно, что никто не говорил вам такого, – прошептал он.
– Перестаньте. – Я прикрыла глаза.
Но он не перестал.
– От вас не отвести взгляда. Вас невозможно забыть. Вернее, позабыть вас было бы страшным сном. – Он смахнул большим пальцем горькую слезинку. – По крайней мере, в моем случае… Я старался совладать с собой, но с тех пор, как я увидел вас в день своего рождения, вы живете в моей голове. Вы мне нравитесь. Очень сильно нравитесь, Софи.
Сердце пропустило удар – и его губы стали моими, сладкие и горячие. Я неуверенно коснулась его гладкой щеки. Упавшие на лицо волосы скрывали дрожащие веки. Он словно боялся открыть глаза. Поцелуи смешивались с извинениями, и его дыхание стало тяжелее. Он слегка отстранился.
– Иначе я не смогу сопротивляться, – отчаянно выдохнул он в лицо.
Его запах действовал как дурман. Мои руки оплели его шею и притянули еще ближе. Я провела языком по мочке уха и шепнула: «Так не сопротивляйтесь». И он не стал.
– Элиот!..
– Потише, – сквозь усмешку прошептал он и затем исполнил все то, о чем я бесстыдно мечтала.
