На первой полосе снова был Валентин – в черном пиджаке, с пораженчески поднятыми руками в черных перчатках. На водолазке блестел кулон, а на щеке едва различимо виднелся след – будто от слезы. Его взгляд был печален, но яростен.
Заголовок гласил: «Свободу Валентину Гранту-Сирину».
Когда часы пробили двенадцать, камердинер Жак разбудил дремавшего в спальне Элиота и уведомил, что прибыл некий мсье де Бо. Найджел и Ос тут же подорвались с места и понеслись вниз. Леон де Бо представился коллегой Келси, ювелирным мастером в престижном доме Cartier. Недавно его приняли в ряды друзей Лиги Компаса. Невысокий, в строгом костюме, он носил белые перчатки и ювелирный монокль. Пышные рыжие усы и полнота делали его лет на десять старше Освальда и Найджела, хотя все трое были ровесниками.
Лакеи помогли Леону поставить вытянутый стол с прямоугольным зеркалом и принесли два высоких стула. На стол лег серебряный чемоданчик, обитый внутри синим бархатом. В бархатном гнезде таилась россыпь крупных и мелких блестящих камней.
– Как бриллианты! – изумленно сказала я.
– Это они и есть. – Элиот обошел меня и сел напротив, закинув ногу на ногу.
Из-под его синих брюк выглядывали гольфы в тон, да и весь костюмный ансамбль – галстук, фрак, сорочка – был выдержан в благородном темно-синем цвете. Леон принялся раскладывать украшения на столе, а Лина и Луиз – снимать бинты с головы Элиота. Несколько раз он жмурился и даже шипел, но старался держать лицо. Подобное самообладание не могло не восхищать.
Все эти жертвы были затем, чтобы Элиот предстал на встрече с Пауками в лучшем виде. Раны на макушке и висках еще не затянулись, и Леон предложил отвлечь от них внимание – добавить блеска в виде украшений и блестящей шапочки.
Камни побольше в основном располагались на макушке, и от них маленькими полукружьями огибали голову камни поменьше, которые, соединенные друг с другом, струились, как волосы. Длинные цепочки искрились на фоне темных волос Элиота. Леон выпустил пару прядей вперед, на лицо, а остальные убрал за уши вместе со сверкающими нитями.
– Какой же вы покарябанный. Вроде незаметно, а если потрогать – будто днище корабля ободрали. Что вы делали, душа моя? Тормозили головой? Вы один в эту мясорубку угодили?
– Нет. Со мной была Софи.
Леон покосился на меня, собрав несколько подбородков у себя на шее.
– Софи? Да на ней ни царапинки! Не представляю, в каком виде Софи выбралась бы из такой передряги. Разумеется, если бы, конечно, вообще выбралась. Хотя подождите, дорогой друг. – Он приложил ко лбу Элиота тыльную сторону ладони. – Вы уверены, что там была Софи? Может, Софи не было?
– Я там была, – проговорила я, но Элиот перебил меня:
– Хотите сказать, я нафантазировал, будто Софи была со мной
– Действительно, что я говорю. Вы
Мне не удалось скрыть смущенной улыбки, особенно когда Элиот толкнул Леона плечом. Мы встретились взглядами, и уголок его губ дерзко приподнялся. Леон встал сзади – то ли прикреплял цепочки к затылочной части ободка, то ли проверял их.
– Заметьте, Софи, этот наглец совсем не отрицает сказанного. Бесстыдник! – отозвался он из-за спины Элиота.
– Леон, вы там скоро? – Элиот закатил глаза.
– Еще и нетерпеливый! – воскликнул Леон. – Нет, ну вы просто невыносимая заноза, Элиот Рэй. Как вас вообще можно любить? Не завидую даме, что вас полюбит. Только если она не в восторге от таких зануд, как вы. Кстати, Софи. Теперь ваша очередь!
Точно такой же головной убор, но поменьше и покороче Леон де Бо, оказывается, смастерил и для меня. Он проделал все то же самое, и через несколько минут я ощутила вес холодных камней. Сначала на макушке, а потом – у мочек уха.
– Не болит? – уточнил он. – Нет? Кстати, вы знаете слабое место Элиота?
– Должно быть, у Элиота нет слабых мест, – проговорила я и посмотрела на него.
Опущенные глаза говорили о смущении. Леон же подмигнул мне и, подойдя к Элиоту, аккуратно заправил ему за ухо выбившуюся прядь.
– Как бы ни хотелось верить вашим словам, это не совсем правда. Могли ли вы когда-либо подумать, что у такого представительного, солидного мужчины слабое место – это… – Но не успел он закончить: Элиот вцепился в его запястье и уставился в упор.
– Мсье де Бо, вы треплетесь попусту, – чопорно проговорил он и откинул руку Леона.
После этого он снова опустил глаза. Воцарилось молчание, которое Леон пытался разбавить формальными просьбами и глупыми шутками: «Поднимите голову, опустите. Сколько времени займет встреча с Пауками? Есть примерная вилка у таких переговоров? А ложка? Ха-ха-ха». Элиот безучастно кивал. Но кое-что, конечно, его выдало: уши его пылали алым. И он словно делал все, чтобы я это заметила.
