И Урсула, наклоняясь к самому его уху, тихонько пропела, демонстрируя наличие недурных слуха и голоса, а также вполне узнаваемо копируя манеру оргинала:
Ричард невольно улыбнулся, потом вздохнул и посадил ее к себе на колени.
– Все бы ничего, Ула, но, боюсь, мы вывалились из сценария. Куда нас теперь черт занесет, никому не ведомо.
– А ты наплюй на сценарий. Ты же говорил, что это возможно. Ты великий король. Сделай все по-своему. Создай прецедент. У тебя получится. У тебя уже все получается. И кстати, ты теперь снова завидный жених. Как думаешь, у меня есть шанс?
Ричард снова невесело засмеялся.
– Ула, ты же знаешь мою жизнь. Впрочем, теперь, если все погибло, и я свободный человек, то могу располагать собой, как мне в голову придет. Не гони лошадей, разумеется, я женюсь на тебе, дай только разобраться со всей этой дьявольщиной.
Он повернулся вместе с ней и креслом и взял со стола давешнее компрессионное кольцо.
– Дай-ка руку… о, почти впору. Прости, ничего другого у меня сейчас нет. Во всех смыслах этого слова.
– А мне другого и не надо, – ответила Урсула. – Знаешь, я не так уж и рвусь стать королевой. Я рвусь стать твоей женой. Но даже если и это не получится, я прошу тебя об одном – не гони меня. Как бы все ни сложилось, я хочу быть рядом, вот и все. Хотя, не буду врать, думаю, королева из меня получилась бы неплохая. Я гораздо красивее, чем твоя лепеха, – ужас, как она выглядела последнее время, я тоже из Шотландии – правда, никогда там не была, кроме того, я единственная женщина в Англии, которая разбирается в хоккее – между прочим, «Листья» играют в субботу, – и, в конце концов, я тоже сестра Бэклерхорста.
– Что за ерунда, – насторожился Ричард. – Какая ты ему сестра?
– Ну как же. У нас с ним общая бабка – Эйлси Дэррисдир.
Ричард почувствовал, как по спине у него пробежали ледяные коготки.
– Погоди. В роду Стюартов семь ветвей, две английские…
– Да при чем тут Стюарты! Мою бабушку, Эйлси, когда она была еще совсем девчонкой, выдали за Дугласа, великого героя, он был старше ее на сорок лет, и она родила ему Рыжую Гитри, будущую мамашу твоего приятеля Шелла. Потом Дуглас умер, и бабушкина родня перевезла ее в Англию, в Беруик, потому что дугласовская родня – это что-то. В Шотландию она так больше и не вернулась. В Беруике она встретила Брюса Кэмпбелла, он принялся утешать ее, и доутешал до того, что она вышла за него замуж. Так родилась моя мама, Дэйвин Кэролайн, первая красавица южных графств. У нее была туча ухажеров, но она всем отказывала, и, наверное, так бы зачахла в Беруике, но тут Алан Стюарт прослышал про дедушкину коллекцию и приехал на нее посмотреть. Там вышла сложная история, всех подробностей даже мне не рассказывали, но итог перед тобой. Можешь его поцеловать. Папа и мама дико любили друг друга. Да что с тобой?
Знаменитая губа уехала вниз и в сторону, открыв нижние королевские зубы до самых десен, глаза Ричарда сделались пустыми и бессмысленными. Он вдруг встал – изумленная Урсула едва не слетела на пол, сказал: «Сиди здесь» – и быстрым шагом пошел к книжным полкам. В письме Роджеру он потом писал: «Помнишь лестницу на втором ярусе библиотеки – ту, что катается вдоль полок на рельсах? Клянусь Богом, я пролетел на ней половину этажа!»
Выхватив нужный том, он бросил его на перила, шумно разомкнул застежки и свирепо принялся листать. Да, вот оно, то самое место, замявшийся нижний уголок страницы с ромбовидным языком, конец строчки с непропечатавшимися словами.
– Двоюродная сестра, – сказал он. – Господи, вот оно что… Ты ему двоюродная сестра!
– Ну конечно, – изумленно подтвердила Урсула. – Да что такое? Я всегда знала, что у меня в Шотландии полно родственников, но кто мог ждать, что один из них станет королем!
Ричард перевернул страницу и уставился на герб.
– Боже, какой идиот… Четыре трилистника, красный лев на желтом поле с двойной каймой… Не единорог, а лев!
– Ну естественно, – ответила Урсула, еще не утратившая боевого накала. – Это же на английском гербе! Или ты собрался сделать меня шотландской королевой?
Ричард по-птичьи склонил голову набок, вновь выставил губы и вперил взгляд в пространство.
– Боже мой, – повторил он тихо. – Боже мой. Ула. А вот теперь скажи мне. Какое у тебя второе имя?
– Джингер. Дедушка все жизнь звал меня Джин… Да что случилось?
– Джинни, – прошептал Ричард, потом захлопнул книгу, задвинул ее на место, спустился обратно к столу, и некоторое время они с Урсулой молча смотрели друг на друга. Затем Ричард хрюкнул, потом хмыкнул и дальше затрясся от странного смеха, переходящего в хрип и стон.
– Может, позвать кого-нибудь? – спросила Урсула. – С тобой все в порядке?
– Не обращай внимания, – ответил Ричард. – У меня истерика.
Герцогиня Норфолкская покачала головой.
– Ничего не понимаю, но, кажется, я вхожу в шорт-лист.
