Заросший высокими пыльно-зелеными деревьями тенистый двор, под колеса машины мягко ложилась засыпанная щебнем узкая дорожка, скрытая с обеих сторон густыми кустами. Несколько плавных поворотов. С правой стороны кусты заменил высокий кирпичный забор с рядами колючей проволоки поверху. Очередные серые металлические ворота с рядами заклепок. Повинуясь капитану, шофер свернул к ним. Очевидно, предупрежденный по телефону с первого поста охраны служивый в форме, услышав звук мотора и удостоверившись в глазок, сразу стал открывать, как в песне о Финляндии, «половинки широких ворот». Машина въехала и остановилась, заглушенный двигатель умолк.
— Ну что, Алексей Валентинович, — повернулся с переднего сиденья улыбающийся капитан Куевда, — как в нашем Московском метро говорят: «Поезд дальше не идет — просьба освободить вагоны». Выходите. Приехали.
Алексей Валентинович вслед за молчаливым автоматчиком вылез из автомобиля, широко потянулся и с любопытством осмотрелся. Машина стояла на выложенном брусчаткой пятачке перед небольшим одноэтажным неоштукатуренным явно дореволюционным зданием с открытой деревянной верандой, небольшим мезонином посреди окрашенной в красный цвет пыльной железной крыши и витиевато зарешеченными окнами. Вокруг раскинулся фруктовый сад с еще не собранным урожаем яблок, виднелись какие-то клумбы, кусты, аккуратно усыпанные щебнем дорожки, непонятного назначения хозяйственные постройки и уходящий в обе стороны от уже закрытых ворот солидный забор с рядами колючки поверху от непрошеных гостей (или чтобы изнутри никто без спроса покинуть сию обитель не мог?). К стене у ворот приткнулся беленький оштукатуренный домик охраны, явно построенный после самого дома.
— Пошли, — позвал Куевда и, не оборачиваясь, уверенно зашагал к веранде. Алексей Валентинович, продолжая с любопытством осматриваться, двинулся следом. Деревянная лесенка в три ступеньки на веранду. Не прогибающийся под его немалым весом крашеный настил под ногами. С наплывами многих слоев краски крепкая входная дверь со старинной накладной резьбой. Скромная прихожая с пустующей гнутой вешалкой, большим, в рост, зеркалом в тяжелой оправе и растопырившей фигурные ножки скамьей. Комнаты. Просторная гостиная с массивной дубовой и кожаной, похоже, еще царских времен, мебелью; несколько пейзажных картин на стенах; хрустальная люстра над крытым белоснежной скатертью круглым столом с букетом цветов (с собственной клумбы) в красиво расписанной позолотой красной вазе. В спальне трехстворчатый украшенный бронзой шифоньер; туалетный столик с зеркалом над ним; стулья с красивой ситцевой обивкой; солидный комод и широкое двуспальное ложе с мещанской горкой подушек под кружевной салфеткой (опять, как и в комнате у Клавы, с усмешкой подумалось, что к этой горке подушек под салфеткой подошли бы и семь слоников). Кабинет с книжными стеллажами вдоль стен; массивным сейфом; двухтумбовым письменным столом, снабженным всем необходимым для плодотворной работы и удобным (на взгляд) кожаным креслом с высокой спинкой. Неожиданно шикарная ванная комната с белоснежной чугунной емкостью на стилизованных львиных лапах и горящими начищенной латунью фигурными кранами. Титана видно не было. Похоже, горячая вода нагревается где-то, и самому ему колонку углем или дровами топить не придется. Это радует.
— Вот это, — указал на дверь напротив кабинета капитан Куевда, — моя комната. Я здесь буду и жить, и работать. Вам, Алексей Валентинович, заходить сюда нельзя. Категорически. И еще одна дверь для вас под запретом, — он указал на дверь в конце коридора возле ванной, — там находятся помещения обслуживающего персонала и кухня.
— Ясно, — кивнул Алексей Валентинович и улыбнулся, — прямо, как в замке у Синей Бороды. Если я туда зайду — меня убьют? Как любопытную жену?
— Нет, конечно, но могут ввести лишние ограничения. Оно вам надо? Пройдемте в гостиную. Объясню подробнее.
— Зачем мне лишние ограничения, — сострил не понятно для Куевды Алексей Валентинович, слегка перефразировав цитату из фильма «Формула любви», — мне лишние ограничения ни к чему. Что я, лошадь, что ли? А в мезонин мне тоже нельзя?
— Нельзя. В вашем полном распоряжении все помещения, что мы обошли, — начал подробнее объяснять капитан, когда они расселись друг напротив друга за круглым столом, положив руки на белоснежную жестко накрахмаленную скатерть. — Вы можете свободно выходить из дома и гулять по саду. Запрещается подходить к воротам, сторожке охраны, забору, заходить в помещения обслуживающего персонала со стороны сада и в хозяйственные постройки. Да и, в принципе, зачем вам это надо? Вы ведь, как говорите, добровольно явились к нам на Лубянку, для плодотворного сотрудничества. Так давайте и будем плодотворно сотрудничать. Комфортные условия для работы и отдыха вам предоставят. А бежать вы ведь и сами не собираетесь. Ведь так?
