После быстрого, но обильного и аппетитного сеанса чревоугодия капитан вызвал по телефону Татьяну — убрать со стола, а Алексея Валентиновича пригласил в кабинет. В коридоре они прошли друг мимо друга, и Татьяна опять исхитрилась слегка коснуться постояльца теперь уже теплым плечом. В кабинете капитан попросил Алексея Валентиновича сесть в кожаное кресло за стол, а сам, открыл сейф.
— Ну, что, Алексей, — сказал капитан, присаживаясь на поставленный возле стола стул, — разреши тебя поздравить с твоим первым служебным званием, он протянул красную книжицу. — Ты теперь лейтенант госбезопасности со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями.
Искренне удивленный таким поворотом (в шарашках, насколько он знал, на службу в НКВД не принимали) Алексей Валентинович открыл удостоверение: лицо его, а форму ему явно смонтировали — он такую еще не одевал. Хотя какая собственно разница?
— Надеюсь, с твоей стороны возражений нет?
— А чего мне возражать, — довольно улыбнулся Алексей Валентинович, — не зэка — уже хорошо, а лейтенант госбезопасности, целый капитан по-армейски, — вообще отлично.
— Тогда, товарищ лейтенант госбезопасности Максимов, распишитесь здесь, здесь, здесь и еще здесь.
Куевда поочередно выкладывал на стол ведомости и документы, которые Алексей Валентинович, пробежав глазами, подписывал. Капитан собрал все свои бумаги, положил на край стола и снова полез в нутро сейфа. С довольным видом Деда Мороза, дарящего подарки ребятне, он достал из него пахнущий ружейным маслом новенький вороненый ТТ и мягко положил его на зеленое сукно перед Алексеем Валентиновичем:
— Все, что по штату полагается. В стволе патрона нет, но магазин у него полный. Разберешься?
— Думаю, да, — опять улыбнулся Алексей Валентинович, — я такой у себя в школьном музее разбирал. Правда, стрелять из него не доводилось.
Он уверенно взял пистолет; нажав сбоку на кнопку фиксатора, выбросил в ладонь магазин, наполненный желтоватыми поблескивающими патронами бутылочной формы; отведя назад затвор, убедился в пустом патроннике; нажав большим пальцем на затворную задержку, с приятным лязгом вернул затвор на прежнее место; прицелился в черный кругляш выключателя возле двери и звонко «выстрелил».
— Патроны хоть не вареные? — спросил Алексей Валентинович, выщелкнув из магазина парочку в широкую ладонь, — не подведут, если что?
— Не переживай, Алексей, — успокоил капитан, — патроны боевые, не подведут. Мы в игрушки не играем. Если оружие тебе вручили — оно стреляет. На полке (он показал) еще два снаряженных запасных магазина и пачка патронов. Кстати, ТТ можно будет прямо во дворе и опробовать. Я предупрежу охрану, чтобы на выстрелы не реагировали и — пожалуйста.
— С удовольствием опробую, — кивнул Алексей Валентинович, обратно дозаряжая магазин и вставляя его в рукоятку до фиксации.
— Ты ж только смотри, Алексей, храни пистолет без патрона в патроннике. В сейфе его держать не обязательно, но по дому не разбрасывайся: теперь ты за его сохранность отвечаешь лично. Можешь держать в ящике стола в кабинете, можешь — в спальне, в тумбочке возле кровати, можешь — в кармане носить. Вот тебе ключи: от сейфа, от кабинета. Ключи всегда при тебе, даже в туалете. Пошли в спальню.
В спальне Куевда открыл шкаф и порадовал Алексея Валентиновича обновками, висевшими на тремпелях (так в Харькове, по имени дореволюционного фабриканта, издавна называли плечики): гимнастерка цвета хаки с одной рубиновой шпалой на каждой краповой петлице и чекистской эмблемой, френч, синие широченные в бедрах галифе, шинель, и гражданская одежда в виде рубашек, светлого и черного костюмов и пальто. На верхней полочке красовалась фуражка с красным околышем и синим верхом, две шляпы и кепка; внизу слепили глаз начищенные хромовые сапоги гигантского (его) размера, несколько пар не меньших туфель и ботинок. Отделение с полками вмещало стопки нижнего белья, носков, подворотничков, портянок и парочку свитеров. Отдельно лежали: коричневая, приятно пахнущая выделанной кожей новенькая кобура, широкий командирский ремень и узкие наплечные ремни портупеи. Служи на благо Родине — не хочу.
— Михаил, — засмеялся Алексей Валентинович, — ты мне все это демонстрируешь, как отец приданное дочери будущему зятю. Все шикарно. Спасибо. Отработаю с лихвой.
— Мы в этом и не сомневаемся. Отработаешь. Уже начал отрабатывать. Кое-кто из конструкторов был приятно удивлен твоими предложениями. Объясняем добычей иностранного отдела. Кстати, Алексей, ты ведь ночь не спал. Имеешь полное право отдохнуть. Прямо сейчас. Выспись, потом мы с тобой еще поговорим.
— Вот это, Михаил, спасибо. Спать, если честно, я ночами привык. Сейчас в голове у меня мысли слегка разбегаются — продолжать «мемуары» было бы тяжело.
Куевда вышел, прикрыв дверь спальни, а Алексей Валентинович, скинув до черных сатиновых трусов всю свою прежнюю одежду, с удовольствием растянулся на накрахмаленной простыне, утонув головой в мягчайшей пуховой подушке. В сон провалился моментально.
