Дэррик наблюдал за лавирующими в гавани баржами. Сегодня на Мысе Искателей оживленный день. У портовых рабочих из городка обычно две специальности, потому что семью одной только погрузкой не прокормить. Даже тот, кто не занимался никаким ремеслом, охотился, или рыбачил, или ставил силки, когда со средствами становилось худо. Иногда работяги перебирались на время в другие города, поюжнее, вроде Брамвелла.
– Что именно интересно? – спросил Дэррик.
– Да все этот знак, который ты то и дело рисуешь. – Сахир протянул Дэррику фляжку с водой.
Дэррик отхлебнул, ощутив металлический привкус. Здесь было несколько шахт, но ни один рудник не приносил достаточно выгоды, чтобы заставить купцов вложить деньги в развитие и рискнуть, не побоявшись потерять все при нападении варваров.
– Я знаю, ты не любишь говорить об этих символах, – продолжил Сахир, – и прости, что встреваю не в свое дело, но я же вижу, они тебя мучат и тревожат, так что молчать не могу.
За все время знакомства со стариком Дэррик ни разу не упомянул, откуда он узнал об этом рисунке, об эллипсах с тянущейся сквозь них волнистой линией. Он пытался оставить это в прошлом. Год назад, когда погиб игрок, которого он охранял, Дэррик забросил работу и пил не просыхая, едва наскребая на спиртное. Его глодала вина за смерть Мэта и игрока. И призрак отца и сарая в Хилсфаре не оставлял его ни на минуту.
Дэррик даже не помнил, как попал на Мыс Искателей, – он был так пьян, что капитан корабля просто выкинул его с судна и отказался пустить обратно. Сахир нашел Дэррика у кромки прилива, больного, мечущегося в лихорадке. Старик и пара его приятелей перенесли беднягу в хибару Сахира на холме над городком. Он выходил Дэррика, нянчась с ним целый месяц, пока тот не поправился. Не единожды, рассказывал потом Сахир, он был уверен, что теряет Дэррика из-за болезни или из-за вины, терзающей его.
Даже сейчас Дэррик не знал, какая часть его истории известна Сахиру, но старик сказал, что он постоянно рисовал этот символ. Бывший моряк не мог припомнить, чтобы он делал это, но старик предъявил клочки бумаги, исчерканные овалами, и Дэррик вынужден был признать, что они созданы его рукой.
Сахиру явно было не по себе.
– Ничего, все нормально, – сказал Дэррик. – Эти каракули ничего не значат.
Почесав мозолистыми пальцами бороду, Сахир заметил:
– А тот человек, с которым мы беседовали вчера, говорил совсем другое.
– И что же он говорил?
Баржа почти достигла берега, гребцы чаще отдыхали, позволяя приливу нести их, и опускали весла в воду лишь для того, чтобы обогнуть другие баржи и корабли в переполненной гавани.
– Он страшно заинтересовался этими закорючками, – сказал старик. – Вот почему я рассказал тебе сегодня утром о той церкви и Пророке Света.
Дэррик на секунду задумался.
– Не понимаю.
– Мне немного неловко, что я сую нос в твои дела, – вздохнул Сахир. – Мы стали друзьями, но я знаю, ты не рассказывал мне всего, что тебе известно об этом символе и о своей связи с ним.
Чувство вины вновь проснулось в Дэррике.
– Я сам пытался отстраниться от этого, Сахир. И не говорил ничего не потому, что хотел утаить что-то от тебя.
Старик не сводил с него глаз.
– Все мы таим что-то, юноша. Таковы мужчины, таковы и женщины, таковы все люди. У нас есть слабые места, и мы не хотим, чтобы другие в них тыкали.
«Из-за меня погиб мой лучший друг, – подумал Дэррик. – И если я расскажу тебе это, останешься ли ты моим другом и дальше?»
Он полагал, что Сахир не сможет тогда продолжать общаться с ним, и это больно ранило его. Этот старик был настоящим мужиком; стоял горой за своих друзей и даже за чужаков, не способных позаботиться о себе.
– Так вот, все, что касается знака, который ты рисуешь, – дело твое. Я просто хотел рассказать тебе об этом человеке, потому что он пробудет в городе всего несколько дней.
– Он живет не здесь?
– Если бы здесь, – ухмыльнулся Сахир, – я бы, наверное, поболтал с ним чуть раньше, а?
Дэррик улыбнулся. Кажется, не было такого человека на Мысе Искателей, которого не знал бы Сахир.
– Наверное, – согласился он. – Так кто этот человек?
– Мудрец, – ответил Сахир, – как он говорит.
– Ты ему веришь?
– Да. Если б не верил, то не подумал бы, что он сможет быть тебе полезен, и мы бы не беседовали сейчас о нем, так?
Дэррик кивнул.
– Так вот, прошлой ночью я вытянул из него, что сегодня он будет в «Голубом фонаре».
– Что он знает обо мне?
– Ничего, – пожал плечами Сахир. – Чтобы я сказал что-то, мальчишка? Да я забываю больше секретов, чем мне их рассказывают.
– Этот человек знает, что означает этот символ?
– Он знает что-то. Кажется, больше его заботило выяснить, что о нем знаю я. Конечно, я ничего ему не сообщил, поскольку мне ничего не известно. Ну, я и прикинул: а может, вы что-то узнаете друг от друга?
Дэррик обдумывал эту возможность, пока баржа подходила к берегу.
– Но зачем ты рассказал мне о Церкви Пророка Света?
– Так из-за символа же, о котором ты так много думаешь! Этот мудрец считает, что он, возможно, связан со всем, что происходит сейчас в Брамвелле. И с Церковью Пророка Света. Он полагает, что символ – зло.
