– Смотрите-ка! – воскликнул Хижин. – А ведь в кабинете Флярковского кое-что переставлено, а здесь это не отмечено. Шкафы стоят теперь немного не так, как указано здесь.
– Когда их переставили?
– Да не так давно, недели три назад, не больше. Флярковский тогда попросил санитаров помочь ему в перестановке.
– Что-нибудь ещё? Посмотрите внимательно, ничего не упущено, кроме переставленных шкафов?
– Нет-нет, всё так, как было! – горячо заверил оперативников Хижин.
– Значит, этот шкаф, – Ерохин ткнул пальцем в схему, – Усладова могла не проверить? Она же искала строго по схеме?
– Может быть, может быть… – задумчиво проговорил Дубовик.
– Так, давайте, проверим там? – Ерохин поднялся из-за стола.
– Ся-ядь! Ты у нас кто? – подполковник дернул капитана за руку.
– А, да, забыл! Вы сами пойдете?
– «Мышиная возня» всё это, хотя проверить надо. Но сделать это следует либо в отсутствии заведующего, либо вам самому, – он кивнул Хижину. – Придумайте что-нибудь, чтобы без лишних вопросов. – Доктор кивнул. – А вообще, считаю, что не могла Кривец положить на видное место то, из-за чего, собственно, могли убить женщину. – Перехватив вопросительный взгляд собеседников, Дубовик кивнул: – Да, именно так!
– Вы что-то уже узнали? Но как?.. – испуганно спросил Хижин.
– Про убийство? Пока нет. Но анализирую факты, а они упрямая вещь! И позвольте не утруждать вас подробностями, – уже довольно сухо ответил подполковник.
Хижин счел нужным промолчать, так как понял, что задал лишние вопросы.
Дубовик, несколько смягчившись, объяснил ему, каким примерно должен быть пакет. По размеру, указанному Юлией, он был не больше тетрадного формата.
–Да-а, знать бы что там!.. – Ерохин почесал в затылке.
– Хм, и не тратить зря время, – Дубовик легонько толкнул его в плечо, потом обратился к Хижину: – Оставьте, пожалуйста, нас ненадолго одних.
– Пилить будете? – хмуро спросил Ерохин, когда доктор вышел.
– Надо не тебя пилить, а у тебя отпиливать – хмыкнул подполковник. – Что ты за всеми юбками таскаешься? Как увидишь красивую девку, так сразу наступает размягчение мозгов!
– А я с вас пример беру!.. – дерзко ответил капитан.
– Дурак! Сколько раз твердил, что у нас с тобой разные жизненные обстоятельства! – Дубовик щелкнул Ерохина по лбу. – Как говорил один древний философ: «Владей своими страстями, или они овладеют тобой»! Хотя… Ты все равно не воспринял… Ладно, оставим это. Видно, не исправишься, пока не споткнешься! Ты скажи мне лучше: выстрел слышал?
– Так я же сказал вам сразу, что мне показалось, будто Оксана просто споткнулась, упала. Когда она бежала, снег только скрипел, – пожал плечами капитан.
– Ну, из этого следует, что пистолет был с глушителем. А это встречается, ох, как нечасто! Но хлопок ты должен был услышать, даже не ожидая выстрела. Просто это как раз тот случай, когда мозги твои отключились!
– Я все равно не помог бы ей!
– Согласен! Но мог выиграть секунды, и увидеть стрелявшего. Понимаю, что сквозь пелену снега трудно разглядеть кого-то, но с твоей спортивной подготовкой была возможность догнать его, тем более, что стоял он не так уж далеко. – Увидев, что Ерохин пытается возразить, остановил его жестом: – Не спорь! Все, что произошло, это минус твоему профессионализму. Моршанский, конечно, за это не зацепится, а вот генерал – не дурак, сразу просечет все. Поэтому, пока докладывать подробности ему не буду, а нам с тобой остается только рыть днем и ночью. – Дубовик присел боком на стол перед Ерохиным: – Значит так, похоже, пистолет Вальтер П38, такой же, как у Штерн, хотя об этом говорить рано.
– Но таких «трофейников» сколько угодно после войны можно было добыть, – пожал плечами капитан.
– Да, согласен, но есть кое-что интересное даже не в самих пистолетах, а в патронах, – Дубовик поднял указательный палец, – слушай внимательно. В акте экспертизы по патронам, найденным у Штерн, было сказано, что пули в них со стальной оболочкой, плакированной мельхиором. Так? Пуля, изъятая из трупа девушки совершенно идентична тем пулям! Но!.. Такие пули были на вооружении Германской имперской армии до 1917 года, а потом стали плакироваться томпаком, то есть разновидностью латуни. Кроме того, и пули, и гильзы после 1917 года стали покрывать водонепроницаемым лаком, а на патронах у Штерн и пули из трупа девушки этого покрытия нет. Улавливаешь? Эти патроны из оружейных запасов немцев! Из старых, очень старых запасов! Не может быть это случайным совпадением! И, возвращаясь к глушителю, скажу: их американцы ставили на свои МЗА, которые прекрасно переделывались под патрон девять на девятнадцать миллиметров парабеллум, то есть с той самой пулей, что была выпущена в девушку. А значит и глушитель можно было переделать под Вальтер. Такая «игрушка» на рыночный прилавок не выставляется. Серьёзные люди держат в руках это оружие. Но, даже если пистолет другой, то пули – это связующее звено со Штерн, а, следовательно, и с Вагнером.
– Ну, товарищ подполковник, быть вам генералом! Про патроны откуда знаете?
