– Описание – из акта экспертизы ещё по делу Штерн! А об остальном – читал! Тебе тоже советую чаще заглядывать в умные книги! И журналы!
– У меня дети, мы с ними детские читаем!
– Ну, тогда!.. – Дубовик шутливо развел руками. – А что думаешь про стрелка, папаша?
– В таком снежном мареве, с десяти метров попасть в бегущую мишень – это может только стрелок высочайшего класса!
– А там было, согласно акта, даже больше!
– Ну, это уж вообще, ас!
– Во-от, что и требовалось доказать! Не тебе, ты и так все понимаешь, Моршанскому! Но я доказывать ему ничего не стану. Привык «пингвин» таскать чужими руками каштаны из огня, пусть идет своим путем, а мы, как всегда, пойдем правильным! Одним словом, остаёшься здесь, как и договорились, а мы с Калошиным возьмём на себя всё остальное. Но если ничего здесь не добудешь – подставлю под генеральские розги, чтобы задница твоя не прохлаждалась, а горела, как у чертей на сковородке! – Дубовик, наклонившись, посмотрел на Ерохина: – И как твоя Ирка тебя до сих пор терпит с твоими кобелиными выходками?
– Так она о них ничего не знает! – весело ответил капитан.
– Да-а, а ты ещё больший дурак, чем я думал!
– Товарищ подполковник, не понял?
– Твоя жена просто старается сохранить семью и сберечь тебя от непоправимого! И не только тебя, но и твой партийный билет бережет!
– Но она никогда… – ошарашено проговорил Ерохин.
– Потому что умная! Вот так, делай выводы! – подполковник похлопал его по плечу. – Ну ладно, мне пора!
Моршанский был доволен: Хохлов дошел до предела, нервничал, и, по мнению следователя, вот-вот должен был сознаться в убийстве девушки. Следователь тихонько посмеивался, представляя как, наконец-то, заткнёт за пояс этого гэбэшного выскочку. Выезд на место происшествия дал положительный результат: Хохлов показал, где он, якобы, просто стоял, поджидая девушку. И вроде видел другого человека, который, по его словам, выстрелил. «Врёт!» Правда, червячок сомнения грыз Моршанского: встав сам туда и проследив взглядом расстояние до места, где лежал труп, понимал, что попасть в бегущего человека можно было только случайно. «Ну, значит, так и вышло!» – успокаивал он себя. «Но парень служил в армии, подготовка у него, по словам военкома, была на высшем уровне. Значки за стрельбы имеет»! И ещё пистолет… Мог и купить, семья не бедствовала!.. Хохлов настаивает на том, что стрелял тот, другой. Но другой – фигура призрачная, а Хохлов – вот он! Тем более, что друзья говорят об его прямых угрозах девушке, когда та, якобы, стала встречаться с другим парнем, которого никто и не видел! А скорее всего, его и не было вовсе! Так что, оставалось только ждать и … дожимать, дожимать…
Вернулся Дубовик. Моршанский не сдержался, чтобы не спросить его с ехидцей в голосе:
– Ну, и как продвигаются ваши дела?
– Не «как», а «куда», – Дубовик уловил неприятную интонацию в словах следователя и с сарказмом произнес: – Представьте себе, в правильном направлении!
– И у нас все в порядке, несмотря на ваш скепсис, – Моршанский кинул на подполковника едкий взгляд, – и я вам надеюсь это доказать. А то ведь вам всё немецкие агенты мерещатся! Вы даже не допускаете, что человек может убить из-за элементарной ревности. Хохлов в этом смысле очень яркая личность – куда тебе Отелло! Жениться собирался, а она давай хвостом вертеть! Говорит, что какого-то начальника себе нашла. Вот он и взбесился! Так что, обыкновенная бытовуха. И стреляет хорошо, даже отлично! Так что, попробуйте доказать обратное!
– Ну, мне вы можете ничего не доказывать, и я не берусь доказывать вам, а вы вину подозреваемого докажите, а там и поговорим! Помните: «Тяжесть доказательства лежит на том, кто утверждает, а не на том, кто отрицает»! Вот и тащите! – Дубовик сел напротив Моршанского и, глядя прямо ему в глаза, зло сказал: – Вам со мной не соперничать, а дружить надо! Ваши амбиции, уважаемый Герман Борисович, перехлёстывают доводы разума! Вы неглупый человек, и понимаете, что мы оба знаем, из какой задницы у вашей неприязни ко мне ноги растут, и не только, как к человеку, не побоюсь быть нескромным, много выше вас во всех смыслах, но и как к представителю «противостоящей» структуры, «опекаемой» прокуратурой! Но мне глубоко плевать на ваши чувства, как, впрочем, и вам на мои. Только люди, которых вы готовы запихнуть за решетку лишь для того, чтобы макнуть меня мордой в дерьмо, не виноваты. Пытаясь потягаться со мной, вы боритесь с истиной! Поэтому засуньте свои амбициозные выпады против меня куда подальше, и давайте работать без взаимных афронтов и следовать закону при любых обстоятельствах. Dura lex, sed lex!
Моршанский буквально потерял дар речи. Опешив, он смотрел во все глаза на Дубовика, не зная, как отреагировать на эти слова. И в конце концов не нашел ничего лучшего, как в очередной раз обидеться. Подполковник же благодушно развалился на стуле и, в обычной своей манере, иронично улыбался, по-прежнему, глядя в глаза Моршанскому. Тот не выдержал и отвернулся, пробормотав:
– Мог бы обойтись без своих сентенций! «Нравоучитель»!
