Тем временем хозяйка вкатила столик, на котором стоял изящный чайный сервиз тончайшего фарфора. Когда она стала разливать чай, капитан обратил внимание на её пальцы, украшенные золотыми кольцами. И эти украшения, и яркий маникюр, и заливистый смех вдруг вызвали в нем неприятное чувство кощунства, как будто кто-то мазнул грязной кистью по душе. Он постарался отогнать его, но в течение всей беседы это ощущение не покидало его.
– Вас интересует Оксана, – женщина несколько жеманно взяла чашечку и отпила, оставив на ободке следы яркой губной помады. – Она была моей соседкой с самой войны. Жила с матерью, потом та умерла, девчонка осталась одна. Своенравна, очень уж самостоятельна … была… Мужчин здесь я никогда не видела, врать не буду. Приходил к ней Виталька Хохлов, но они вроде пожениться собирались. Только потом что-то между ними произошло, расстроилась свадьба. Оксанка как-то сказала мне, что, дескать, другой у неё есть. Только не знаю, кто это был. Вообще-то, девчонка не одного завлекла, только бросала быстро всех. А почему это интересует КГБ? Она в чем-то замешана?
– Инна Владимировна, желательно вам отвечать на мои вопросы, а не задавать. Вы ведь понимаете, что я не на всякий ваш вопрос ответить могу? Вот если сочту нужным, обязательно вам скажу то, что можно.
– Ну, что ж, задавайте дальше ваши вопросы, – женщина кокетливо улыбнулась, но Ерохину показалось, что она едва сдержалась от колкости.
– Вам Оксана рассказывала, что у них в клинике погиб врач, а потом пропала медсестра?
– По-моему, ни одна? Вроде бы, недавно ещё какая-то санитарка исчезла? А Оксанка всегда делилась новостями. Я ведь по большей части всё время дома, сами видите, – она обвела рукой комнату.
– Подробности какие-нибудь описывала?
– Да как сказать? Это ведь, смотря, что считать подробностями… – женщина пожала худенькими плечами.
– И всё-таки?
– Ну, говорила, например, что врача того убили, и медсестра не просто пропала, что её тоже убили. Один раз даже заявила, что подозревает, кто это сделал.
– Подозревает или знает? Как именно сказала? – переспросил Ерохин.
– А черт её знает! Времени уже много прошло, не вспомню… – Инна покачала головой.
– Если сюда, по вашим словам, никто не приходил, значит, она ходила на свидания, что ли?
– Вот представьте себе, не ходила! Придет с дежурства и сидит в своей комнате. Это она только с Виталькой пропадала вечерами: то кино, то танцы.
– Вы не находите это странным: есть ухажер, а она сидит дома, с ним не встречается? Может быть, и не было никого? Просто придумала, чтобы Хохлов от неё отстал?
– Я тоже так думала, но однажды увидела у неё на руке дорогое кольцо, похоже на старинное, массивное такое! Вы видите, у меня тоже есть золото, я понимаю толк в нем. Спросила её, кто же это так одарил, она засмеялась и сказала, что теперь у неё будет ещё и не то!
– Скажите, как давно это случилось?
– Я уезжала к больной сестре в октябре месяце, меня не было две недели. Вот когда вернулась, тогда и увидела.
– За следующий вопрос я должен извиниться! – Ерохин почесал щеку, раздумывая, как удобнее спросить, потом решился: – У вас ведь есть любовник? – и почувствовал, что покраснел, за что даже разозлился на себя. – Вы не замужем…
Женщина удивленно посмотрела на него:
– Не думала, что вы ханжа! Строите невинность! Разве у вас не бывает случайных связей? Чего же за это извиняться? Дело житейское, я женщина не старая, мне тоже хочется любить, а мужчины после войны в дефиците! – она опять засмеялась.
– Вы можете сказать, кто он? – уже смелее спросил капитан.
– Подозреваю, что вы знаете его фамилию: Лыков. Да он не просто мой любовник – он мой муж, только незаконный.
Ерохин выразил такое удивление, что женщина рассмеялась:
– Его законная жена – моя сестра, та самая, к которой я ездила. Да, представьте себе, такая история!
– Подробнее можете рассказать? Правда, я не настаиваю!
– Отчего же не рассказать! Расскажу! Так вот… С Альбертом мы познакомились в 1932 году в Москве. Сразу влюбились, стали встречаться, правда, только на моей территории. К себе он меня никогда не водил. Не знаю, почему. Думаю, что его родители не одобряли выбора сына. Я тогда окончила училище, а у него было уже высшее образование. Мы с ним стали жить, как муж и жена, моя мать была не против нашей связи, правда, он приходил не часто к нам, но всегда оставался ночевать. Вот тогда моя сестра влюбилась в него без памяти, и от этой любви у неё, буквально, снесло мозги. Она и резала вены, и травилась… И добилась таки своего: он стал жить с ней, можно сказать, что я сама его к этому подтолкнула. Сестру любила очень, боялась, что она умрет, вот и уступила его ей. А сама уехала от греха подальше, сюда. Тут и дочь родила. После войны Лыкова в район направили, стали они жить рядом со мной. Сестре я не говорила, что дочь от него, а по срокам можно было скрыть. Да она и не заморачивалась по поводу девочки, у неё любовь только к мужу. Вот так и стал он ездить ко мне. А сестра так и болеет… – женщина усмехнулась. – Смешная история, правда?
– Да уж, обхохочешься! – покачал головой Ерохин.
