– Эту б…ь? Да кто ж её не знал? Инка такая же! Наверно, и живут с одним мужиком! Тьфу! – она смачно сплюнула.
Ерохина совершенно покоробила такая хамская характеристика обоих женщин.
– За что же такая немилость? – сдерживая свои эмоции, спросил капитан.
– Не за что мне их любить! У Оксанки был жених, так отвергла его. Нашла себе, и кого?
– И кого же?
– Был у неё тут гость, видела я! Инка уехала к своей сумасшедшей сестре, а эта шалава сразу привела такого черта!..
Ерохин, ругнувшись про себя, достал фотографию, найденную в шкафу Оксаны, и показал её Горбуновой:
– Вот этот?
Женщина мельком взглянула на снимок:
– Да что ты! Это – обезьяна, а тот, говорю же, черт! Волосы – во! – она растопырила пальцы, – длинные черные, усы страшные какие-то! А сам белый! Не мужик, а демон! Тьфу, мерзость, да и только! – снова сплюнула она.
Капитан уже едва сдерживался, чтобы не наговорить грубостей этой хамоватой бабе, но описание мужчины походило на то, что рассказали и Хижин, и Усладова. Дальше она довольно подробно описала одежду незнакомца. И добавила, что он приходил каждый вечер, пока не было дома Инны, несколько раз уходил только утром.
– Именно приходил, а не приезжал? – уточнил Ерохин.
– Сказала, что приходил, значит, приходил! Если Инкин «дятел» приезжает всегда, так приезжает!
– Почему же «дятел»?
– Ха-ха! Называет её «берёзкой» и долбит! – со скабрёзной улыбкой произнесла Горбунова, а Ерохин, передернувшись от этих слов, почему-то подумал, что эта баба не понаслышке знакома с местами не столь отдаленными, и решил задать последний вопрос, чувствуя, что больше не в состоянии слушать мерзость из уст этой женщины:
– Вы знаете того человека, который приезжал к Инне Щербань?
– Да Лыков это, из Райздрава. Мужик женатый, а сюда, как на работу таскается! Собака!
– А другие незнакомые мужчины приходили в ваш дом к кому-нибудь? – Ерохину очень хотелось уйти, но оставались ещё вопросы.
– Ну, ко многим ходят! В седьмой квартире пьянки постоянные, там, кого хочешь, встретишь! Участкового приходится вызывать! Вот он тоже частенько приходит! Вроде придет разобраться, а сам с ними пьет наверняка! Сволочь! – она смачно сплюнула, чем вызвала у Ерохина приступ отвращения. Он уже даже поднялся, чтобы уйти, но женщина схватила его за руку, останавливая: – Спросил – сиди! Из незнакомых больше никого не видела, а вот ко мне ходит наш терапевт. Положительный такой мужчина, внимательный. Катька, соседка моя, думает, что она больная, ага! Как бы ни так! Он просто по пути к ней заходит, а мне дорогие лекарства выписывает, и давление меряет, выслушает всё! Хороший врач!
Ерохин понял, что разговор о здоровье может затянуться, встал и, не обращая внимания на поджатые губы женщины, наскоро попрощавшись, едва не бегом, удалился. К другим соседям решил прийти попозже, надеясь, что Горбунова покинет свой пост.
Калошин в добром расположении духа появился в своем отделении. Воронцов передал майору копию допроса шофера, возившего Мелюкова. Тот сразу углубился в чтение документа.
Прочитав, Калошин подозвал к себе Воронцова:
– Так, Константин, послушай, что я тебе расскажу об одном гражданине по фамилии Зеленцов. Работал он когда-то санитаром в психиатрической клинике. После «смерти» Шнайдера-Вагнера он вдруг перешел работать слесарем на автобазу в Энск, где стал обслуживать машину Мелюкова.
– Товарищ майор, как такое может быть: из санитаров – в слесари? – удивленно спросил Воронцов.
– Во-от! Правильно подметил! Не стыковка какая-то тут. Почему и зачем – мы спросим сами у этого гражданина. А вот что рассказал шофер, так… как его? Андреев… По его словам, машину постоянно кто-то эксплуатировал кроме него, это он замечал и по спидометру, и по датчику уровня топлива. Вот, например, он говорит о том, что как-то поставил машину в бокс буквально с нулевым показателем на этом измерителе, а утром оказалось, что в баке есть бензин. Было и наоборот, но тогда он считал, что кто-то сливает у него топливо. Спидометр тоже показывал не тот километраж. Андреев неоднократно жаловался Мелюкову, но тот предлагал не обращать на это внимания. В конце концов, шоферу стало понятно, что Мелюков в курсе, кто и зачем выгоняет машину из бокса и куда на ней ездит. А в один прекрасный момент он все-таки увидел, что на машине ехал Зеленцов, и рядом с ним сидел ни кто иной, как сам Мелюков. Получается, что днем он ездит по государственным делам, а ночью – по личным, и старается этого не афишировать. Что мы из этого имеем?
– Так «Победа» в деле проходит, видели же, что Кривец садилась именно в такую машину, – сказал Воронцов.
– Молодец! А вот Андреев ни в какую клинику не ездил. Значит?
– Кривец села в машину к Зеленцову! Но это было вечером. Как же шофер?
– А вот он говорит, что у него были внеплановые выходные, когда Мелюков никуда не ездил, а слесарь сам занимался машиной и Андреева отправлял домой.
–Так это что же? Мелюков был в курсе того, что происходило в клинике?
