Дубовик вернулся в гостиницу с тяжелым сердцем. «Начинать всё с начала? Если это всё так, как сказали профессора, значит, и суть преступления в другом? А если Чижов не убивал, тогда кто? И ведь говорили же о фантастичности идеи, всё равно поверили! Фантасты, мать вашу!» – ругнулся он про себя. «А если документы все же существуют, их-то и спрятала Кривец? Думай, подполковник, думай!» – он вдруг вспомнил о пакете с фотографиями и, развернув газету, живо стал разглядывать снимки. Их было три. На одном довольно интересная женщина в купальнике стояла возле пальмы и, одной рукой придерживая соломенную шляпу, а другой обнимая ствол дерева, широко улыбалась. На второй фотографии она стояла там же, только рука её лежала на плече у дочери. Третий снимок был сделан возле огромного куста роз. Обе: и мама, и дочь смеялись над чем-то, запрокинув головы.
Дубовик расставил рамки с фотографиями на столе, сам сел напротив, положив подбородок на кулаки, и задумался.
К обеду вернулись Ерохин и Доронин.
– Истории болезни Песковой нет ни в больнице, ни в клинике. Хижин говорит, что она никогда к нему не обращалась, больничный лист не брала. В больнице есть её медкарта, но она почти не заполнена. Обращалась редко, да и то, в основном, с простудой Оно и понятно, медсестра сама знает, какие лекарства принимать, – рассказывал Ерохин.
– Подожди, не части, – остановил его Дубовик. – Если ей делали операцию, то использовали различные лекарства, перевязочный материал, в конце концов, необходим наркоз. А это уже наркотические средства! Их просто так не спишешь! Значит, должна быть история болезни. А если её не нашли, значит, есть в ней что-то важное.
– А если Кривец выкрала именно её и шантажировала Пескову? – подал голос Доронин.
– Вот и Моршанский предположил то же самое. Есть, конечно, над чем подумать. И, кстати, посмотрите на эти фотографии. И послушайте, что сказала девочка, – Дубовик пересказал свою беседу с Тамарой.
Ерохин с Дорониным, присоединившись к подполковнику, стали внимательно разглядывать снимки.
– Что можете сказать сразу, без раздумий? Ну, кто первый?
– Разрешите мне, товарищ подполковник? – Доронин взял фотографию, где мать и дочь стояли у розового куста. – Мы однажды с Галочкой гуляли у нас в парке, там фотограф предлагал всем желающим сняться на фоне цветущего куста сирени. Мы взялись за руки, засмеялись. Так он строго нас одернул, попросил смотреть прямо в объектив и просто немного улыбнуться. Мне кажется, что женщину с девочкой снимал кто-то близкий. Они ведут себя очень непринужденно.
Дубовик с интересом посмотрел на Василия:
– Молоде-ец! Я думаю, что и остальные снимки сделал тот же человек. Тот, о котором умолчала девочка. Видимо, мать строго-настрого наказала ей никому не рассказывать об этом. Надо лететь кому-то туда. На снимках есть штамп фотостудии, где их проявляли. Могут быть и фотографии снимавшего. Решайте сами, кто туда отправится. Только сделать это надо оперативно, в самые кратчайшие сроки.
В Адлер собрался Доронин.
– Звони сразу же, как только что-то узнаешь, докладывай Моршанскому, – Дубовик похлопал Василия по плечу. – А мне предстоят поиски одного ученого – Лопухина, – он вкратце рассказал о биографии Вагнера, чем вызвал большой интерес.
– Думаете, можно найти этого младшего сына? – с сомнением спросил Доронин.
– К сожалению, пока я не могу ответить на этот вопрос, но игнорировать такой важный факт – преступная небрежность в нашей работе. Лучше лишний день потерять, зато уже будем спокойны.
Дочь Песковой Евгения сидела напротив Моршанского и плакала. Несколько минут назад они со следователем вернулись с опознания. Молодая женщина, увидев мать на оцинкованном столе, едва не лишилась чувств, но крепкая рука Карнаухова поддержала её.
– Мы с мамой давно не виделись. Через три года после возвращения из эвакуации я уехала в Москву. Она изредка меня навещала, и я иногда, пока училась, приезжала к ней. Теперь у меня своя семья, два сына маленьких, – она вытерла глаза платочком, тихонько высморкалась и замолчала.
– Вы уж меня простите, – скептически поджал губы Моршанский, – обычно, когда рождаются внуки, бабушки стремятся почаще видеться с ними, водиться, а у вас, как-то, наоборот…
– У меня муж очень трудный человек, у них с мамой совершенно не сложились отношения. И детей он не разрешает возить к ней в гости. – Увидев недоуменный взгляд, она добавила, пожав плечами: – Ну, вот так сложилось… Я не противилась этому. Люблю мужа…
– Вот, как раз к вопросу о любви, какие у вас были в семье отношения с родителями, с братом?
