— Потому что вынужден. — Отец чувствительно взял меня за плечо. Конечно, он не хотел причинить мне боль, просто рука его была огромна и невероятно сильна. — Знаешь ли ты, что в Гессен-Дармштадской фамилии существует заболевание, которое передаётся из поколения в поколение?
Я лишь кивнул. Знал, будь оно проклято, знал… По знаку отца мы сели на скамейку в тени под раскидистым клёном.
— Гемофилия, несвёртываемость крови, — продолжал отец. — Эта болезнь — проклятие на всю жизнь.
— Но Аликс совершенно здорова, — возразил я.
— Разумеется. Женщины в роду ею не страдают. Болеют их сыновья.
— Ты преувеличиваешь, папа́, — запротестовал я. — Отец Аликс вполне здоров.
— Ну, что ж, кого-то из гессенских мужчин гемофилия щадит, — вроде бы согласился император. Прищурился. — Это, знаешь ли, как лотерея. Ты хочешь рискнуть здоровьем будущих сыновей? А не боишься, что однажды на российский престол сядет неизлечимо больной монарх — твой наследник?
— Я хочу, чтобы она стала моей женой, — повторил я упрямо. Других аргументов, кроме желания, у меня не было.
— Даже ценой интересов династии и России?
Сказано было негромко, но так, что мне стало не по себе. И всё же я ответил:
— Но я люблю её больше жизни!
— Осёл! — рявкнул отец. В гневе он выражений не подбирал. — Ты цесаревич? Наследник престола?
— Странный вопрос. Конечно.
— Ну, так и рассуждай, как наследник. А то лепечешь тут про любовь, как слюнявый гимназист. Ты ещё заплачь… — Он перевёл дух. — Женись на той, которая обеспечит семье и России здоровый приплод. А потом люби, кого хочешь.
— Но это невозможно!
— Это необходимо.
Мне в голову пришёл ещё один довод.
— Не забывай, что она — внучка королевы Виктории, — напомнил я с ноткой государственной озабоченности. — Мне кажется, укрепить родственные связи с британской монархией в наших интересах.
О, сколько злой насмешки увидел я во взгляде отца!
— А вот у британской монархии всегда только один интерес, да и тот шкурный, — бросил он пренебрежительно. — С ними роднись, не роднись — один чёрт. Всё равно будешь в убытке. Запомни это, Ники, на всю жизнь запомни…
Всё же в конце концов император уступил, и я смог жениться на Аликс. Выручило вмешательство матери, тронутой нашей любовью. (Просто невероятно, какое влияние имела мама, женщина хрупкая и миниатюрная, на гиганта-отца!) Императрица родила мне четырёх дочерей и, наконец, наследника, сына Алексея. До чего же мы были счастливы! Но счастье наше продлилось недолго — ровно до того момента, как у Алёши нашли врождённую гемофилию. А ведь отец предупреждал, предупреждал… Но ради Аликс я поступил по-своему, без оглядки на интересы династии и России. Цари тоже люди…
Напрасно отец пытался внушить мне и антипатию к Англии. Разве могут не вызывать уважение, даже трепет её колониальное величие, промышленно-финансовая мощь и колоссальная военно-морская сила? Укрепляя Россию, отец рискованно бросал вызов Британии и не доверял ей. Ну, что ж, и я не из легковерных. Однако я реально смотрю на вещи и понимаю, что с Англией выгоднее (и уж точно безопаснее) дружить, чем враждовать.
Конечно, в наших отношениях было всякое. Россию использовали, предавали, доходило и до прямой войны… Но надо смотреть вперёд. И теперь, когда английский престол занял милый кузен Джорджи, мы всё можем изменить к лучшему. Залогом тому наше близкое родство, задушевная, с детства ещё, дружба, невероятное внешнее сходство и даже символическое совпадение — он ступил на престол в день моего рождения[12]. Джорджи и Ники всегда поймут друг друга.
В руках у меня письмо от Георга Пятого — прекрасное письмо! Джорджи по-братски тепло обещает сделать всё возможное для развития наших отношений. Но не только. С тревогой пишет он, что Германия всё громче бряцает оружием, и потому — в противовес ей — мы должны крепить связи.
«Знаю, что в целом российское общество испытывает к моей стране чувство дружеской симпатии (feeling of friendship), — говорится в письме. — В этой связи, не пора ли нам подумать о полноценном союзе и заключить договор, в котором пропишем взаимные обязательства в мирное и главным образом в военное время (war period)? Мне кажется, ситуация в Европе делает такое соглашения безотлагательным».
Так оно и есть. Европейский небосклон всё сильнее затягивают бранные тучи, и если в грядущей войне Россия выступит в одном строю с могучей Англией, то это будет не просто хорошо — судьбоносно. Правда, отец всегда говорил, что у России нет союзников, кроме армии и флота, но когда это было… Я сломаю его традицию. Российское общество, действительно, в целом симпатизирует Англии. А уж как тесно связаны с ней наши торговля, промышленность, политическая традиция, наконец! Можно сказать, намертво. Союз назрел, Джорджи прав абсолютно…
