– Наверху? – переспросил Исмаил. – Если ты к нему, то прихвати-ка квитанцию за электричество.
Он встал из-за стола и начал перебирать квитанции, поднося их к подслеповатым глазам. Галип достал из кармана ключ и быстро повесил его на гвоздь, вбитый в полку над батареей. Никто ничего не заметил.
– Передай Джелялю, пусть не беспокоится, я никому не говорю! – как-то слишком уж весело крикнула Камер вслед Галипу, когда он выходил на лестницу с конвертом и квитанцией.
Галип впервые за много лет вошел в старый лифт, на котором ему всегда так нравилось ездить. Внутри все так же пахло машинным маслом и лаком для дерева, а трогаясь с места, лифт по-прежнему стонал, словно старик, страдающий прострелом. Зеркало, в которое они с Рюйей когда-то смотрелись, сравнивая свой рост, тоже было на месте, но Галип не стал в него заглядывать – не хотелось снова испытать ужас, увидев буквы на своем лице.
Войдя в квартиру, он едва успел снять и повесить пальто и пиджак, как зазвонил телефон. Прежде чем снять трубку, Галип, чтобы быть готовым ко всему, сбегал в ванную, решительно взглянул в зеркало и несколько секунд отважно смотрел на свое лицо: нет, никакой ошибки, буквы на месте, а вместе с ними – и весь мир с его тайной. «Я
– Алло!
– Как тебя зовут на этот раз? – спросил Галип. – Вокруг столько вымышленных имен, что я в них уже запутался.
– Умно сказано. Хорошее начало! – одобрил голос в трубке. В нем звучала неожиданная для Галипа уверенность. – Дай ты мне имя, Джеляль-бей.
– Мехмет.
– В честь Завоевателя?
– Да.
– Хорошо, я – Мехмет. Я не смог найти тебя в телефонном справочнике. Дай адрес, и я приеду.
– Зачем же мне давать тебе адрес, который я ото всех храню в тайне?
– Потому что я – простой благонамеренный гражданин, который хочет быстрее предоставить известному журналисту доказательства приближения кровавого военного переворота, вот почему.
– Для обычного гражданина ты слишком много обо мне знаешь.