Галип тихо положил трубку, вытащил вилку телефона из розетки, а потом, словно лунатик, бродящий в поисках собственных воспоминаний, принялся рыться в тетрадях и статьях Джеляля, в его шкафу со старой одеждой. Много позже, лежа в пижаме в постели Джеляля и слушая вечерний шум, доносящийся с площади Нишанташи, он, прежде чем крепко уснуть, снова понял, чем хорош сон. Сон не только позволяет забыть, как прискорбно далек ты теперешний от того человека, которым мечтаешь когда-нибудь стать, но и дарит способность спокойно переплетать в единое целое то, что ты слышал, и то, чего не слышал, то, что видел, и то, чего не видел, то, что знаешь, и то, что тебе неведомо.
И вот они сидят бок о бок:
Отражение отражения проникло в зеркало.
Мне приснилось, что я наконец-то стал человеком, быть которым хотел столько лет. Это произошло прямо посредине той жизни, что называют сном, в лесу, где вместо деревьев – бетонные дома, под ногами – грязь, а лица людей еще мрачнее, чем темные улицы. Я уснул, устав быть несчастным, и во сне встретился с тобой. И я понял, что ты сможешь любить меня, даже если я не стану кем-то другим. Понял – с тем же смирением, какое ощущаешь, глядя на свою фотографию в паспорте, – что должен принять себя таким, каков я есть. Понял тщетность попыток оказаться на месте другого человека. Может быть, когда-нибудь потом, в другом сне, в другой истории… Мы шли по темным улицам, и нависающие над нами страшные дома расступались, а тротуары и лавки наполнялись смыслом.
Сколько лет прошло с тех пор, как мы впервые с удивлением открыли для себя эту волшебную игру, в которую потом так часто будем играть? Как-то раз накануне праздника наши мамы повели нас в детский отдел магазина одежды (в те благословенные времена еще не было обособленных мужских и женских отделов). Там, в полутемном уголке этого скучного – скучнее любого урока основ ислама – магазина, мы случайно оказались между двумя зеркалами в человеческий рост и увидели, как наши отражения, постепенно уменьшаясь, умножаются и уходят вдаль.
Два года спустя мы вместе читали свежий номер журнала «Детская неделя», посмеивались над нашими знакомыми, приславшими свои рисунки в рубрику «Клуб друзей животных», сосредоточенно изучали раздел «Великие изобретатели», а потом заметили, что на обложке журнала изображена девочка, читающая этот же самый его номер. Внимательно посмотрев на журнал в руках рыжей девочки, мы обнаружили, что и на его обложке все та же девочка читает все тот же журнал, и на его обложке – тоже девочка с журналом с девочкой и так далее, и так далее…
Эта история повторилась с банками пасты из маслин, которые появились в магазинах позже, когда мы еще немного выросли и отдалились друг от друга. На нашем этаже ее не ели, так что банки эти я видел только по воскресеньям, когда приходил к вам завтракать. По радио шла реклама: «„О, да я смотрю, вы черную икру едите?“ – „Нет, это «Эндер», паста из маслин!“» На этикетке идеальная счастливая семья (папа, мама, сын и дочь) сидела за столом, а перед ней красовалась банка с пастой. Я показал тебе, что на той банке изображена еще одна, так что банки с пастой и счастливые семьи умножались, уменьшаясь, пока глаз не переставал их различать. В то мгновение мы оба знали начало сказки, той самой, что я собираюсь сейчас рассказать. Начало, но не конец.
Жили-были девочка и мальчик, родственники и ровесники. Они выросли в одном доме, бегали по одной и той же лестнице, ели конфеты и лукум из одних коробок. Вместе учили уроки, болели одними болезнями, прятались, чтобы напугать друг друга. Ходили в одну школу, в одни кинотеатры, слушали одни и те же радиопрограммы и пластинки, читали одни и те же журналы и книжки, рылись в одних и тех же платяных шкафах и сундуках, из которых доставали фески, сапоги и шелковые платки. Старший родственник, который иногда заглядывал в их дом и знал множество увлекательных историй, однажды принес с собой книгу. Ребята схватили ее и стали читать.
Точнее, дело было так: сначала они посмеялись над забавными устаревшими словами, цветистыми фразами и персидскими оборотами, потом им стало скучно, и они отложили книгу в сторону, но через некоторое время вспомнили о ней и решили полистать – в надежде найти сцены пыток, изображения обнаженных тел или картинки из жизни подводного мира. В конце концов они все-таки взялись за чтение. Книга оказалась ужасно длинной, но в самом начале ребятам встретилась настолько прекрасная сцена любви, что мальчику захотелось оказаться на месте главного героя, влюбиться так же, как тот. Поэтому позже, заметив в себе признаки любви, описанные в книге (отсутствие аппетита, желание под любым предлогом быть рядом с девочкой, неспособность выпить стакан воды, хотя пить очень хочется), мальчик понял, что влюбился, и произошло это в те волшебные минуты, когда они вместе с девочкой держали в руках книгу и читали.
