Да, так что же все-таки за история излагалась в той книге? Когда-то давным-давно в одном кочевом племени на краю пустыни жили девочка и мальчик, Хюсюн и Ашк. Они родились в одну и ту же ночь, учились у одного учителя, вместе гуляли по берегу пруда и влюбились друг в друга. Прошло много лет, они выросли, и юноша попросил у старейшин племени отдать ему девушку в жены. Те поставили условие: он должен отправиться в Страну сердца и принести оттуда диво дивное, чудо чудное. Каких только испытаний не перенес юноша на своем пути: упал в колодец, где жила разноцветная ведьма, и стал ее пленником; увидел в другом колодце тысячи лиц и личин и чуть не сошел с ума; влюбился в дочь китайского падишаха, поскольку та была похожа на Хюсюн; попадал в темницы и выбирался из них, был преследуем и преследовал сам, боролся с лютой стужей, преодолевал огромные расстояния, искал следы и знаки, погружался в тайну букв, рассказывал и слушал истории. В конце концов верный друг Сухан, который всюду следовал за ним, меняя облик, сказал ему: «Ты – это твоя возлюбленная, а твоя возлюбленная – это ты. Неужели до сих пор не понял?» Тогда Ашк вспомнил, как влюбился в Хюсюн, когда они учились у одного учителя и вместе читали одну книгу.
В книге говорилось о падишахе по имени Хюррем-шах и о прекрасном юноше Джавиде, в которого падишах был влюблен. Но ты, конечно, раньше бедняги падишаха поняла, что и в этой истории герои влюбляются друг в друга, читая историю о любви героев, что влюбились друг в друга, читая историю о любви.
Когда я понял – многие годы спустя после того, как мы ходили в магазин одежды, читали журнал «Детская неделя» и разглядывали банку с пастой из маслин, – как переходят одна в другую, словно сады нашей памяти, истории о любви, выстраиваясь бесконечной анфиладой, ты уже ушла из нашего дома, и я занялся изучением историй, в том числе и моей собственной. Где бы эти истории ни происходили: в Дамаске, среди арабских пустынь, или в азиатских степях Хорасана, или в Вероне, у подножия Альп, или в Багдаде, на берегах Тигра, – все они очень грустные, печальные, трогательные. А еще более трогательно то, что эти истории легко запоминаются и читатель с легкостью ставит себя на место самого чистого душой и несчастного героя, на долю которого выпадают самые тяжелые испытания.
Я пока еще не выяснил, чем закончится наша история, и не знаю, сможет ли читатель – если когда-нибудь кто-нибудь (может быть, я сам) ее напишет – так же легко поставить себя на место одного из героев, как это получалось у меня, когда я читал истории о любви, и надолго ли она задержится в его памяти. Но я знаю, что в любой подобной книге или истории есть некоторые подробности, благодаря которым они отличаются друг от друга, и я подумал, что надо бы уже сейчас набросать кое-что.
