Но Чешко вдруг заговорил ворчливо: «Про Чубайса там все-таки нет. Если бы Чубайс там присутствовал, такие примеры были бы приведены».
Последним аккордом допроса ученого эксперта Чешко стал вопрос адвоката Першина: «Проверяли ли Вы цитаты из книги «Приговор убивающим Россию» на их соответствие действительности?»
Эксперт благоразумно промолчал, а судья бранчливо проворчала: «Мне кажется, что-то другое надо проверять: обладал ли эксперт возможностью давать такие экспертизы».
Заявление судьи буквально потрясло стены храма Фемиды. Судейское кресло усомнилось в правомерности выводов следствия!
Слово «допрос» в русском языке волочит за собой шлейф ассоциаций гнетущего свойства. На Руси принято было допрашивать с пристрастием, под пытками, под страхом или угрозой. Историческая память народа сохранила всяко-разные допросы — на дыбе, под кнутом, на огне, на морозе, на комарах… Век от века допросчики оттачивали свое мастерство, переходя постепенно от закапывания допрашиваемого в землю по шею к надеванию ему на голову целлофанового пакета, от молотьбы резиновыми дубинками по причинным местам к использованию там же электричества. Приемы допросчиков год от года все цивилизованнее, как никак на дворе двадцать первый век, а в сегодняшних судах они прямо-таки дышат гуманизмом и человеколюбием. А все же, хоть и изредка, да прорежется вдруг в замашках прокурора родовая жилка заплечных дел мастеров.
На процессе по делу о покушении на Чубайса прокурор Каверин уже не раз демонстрировал искусство ведения допроса, когда и в жестокости его не упрекнешь, — допрашиваемый человек стоит перед судом как миленький, целый и невредимый, живой и здоровый, — но замучивают его так, что выползает он из зала суда в состоянии скотины, исхлестанной бичом с вплетенной в него свинчаткой.
На заседание прибыли свидетели алиби подсудимого Ивана Миронова — соседки по дому, мать и дочь, несколько лет кряду жившие с ним на одной лестничной площадке. Первой к допросу призвали Алевтину Михайловну Кузнецову, семидесятилетнюю женщину, которая, с трудом передвигаясь, еле добрела до трибуны. Ноги почти не держали ее, свидетельница ухватилась за край трибуны, словно за спасательный круг.
Адвокат Чепурная: «В каких взаимоотношениях Вы были с Иваном Мироновым?»
Кузнецова: «Соседи по лестничной клетке».
Чепурная: «Вы общались с Мироновым?»
Кузнецова: «Ну, как общались, что я ему подруга, что ли. Он, когда они собирались с молодежью, у меня иногда гусятницу брал».
Чепурная: «Когда последний раз Вы видели Ивана Миронова?»
Кузнецова: «17 марта 2005 года».
Чепурная: «Вы уверены в этом?»
Кузнецова кивает: «Да, и скажу почему. У меня у сына 14 марта день рождения, а он погиб в 1992 году, в двадцать шесть лет. В день его рождения каждый год моя дочь ходит в церковь. В тот раз она 14 марта пойти не смогла. По какой причине, я сейчас уже не помню. Она сказала, что пойдет в церковь 17 марта».
Чепурная: «Вы можете описать, при каких обстоятельствах Вы видели Ивана Миронова?»
Кузнецова начинает вспоминать: «Я заходила к нему в квартиру 17 марта 2005 года около 9 часов с просьбой разменять мне 500 рублей, чтобы рассчитаться за покупку. Накануне, 16 марта утром, часов в 9 — 10, я выгуливала собаку, сидела на лавочке возле дома, пока собака гуляла. Ко мне подошла женщина, похожая на цыганку, и предложила купить нитки для вязания. Она мне показала нитки красного цвета. Я сказала, что мне красные не нужны, сказала, что возьму любого цвета, кроме красного и оранжевого. Женщина сказала, что нитки стоят по восемьдесят рублей за сто грамм. Она мне сказала, что принесет нитки других цветов утром следующего дня, то есть 17 марта. Я сказала ей номер своей квартиры. Она пришла ко мне 17 марта примерно около 9 часов утра. Она позвонила, сказала, что принесла нитки. Я ей открыла, она вошла. Я взяла у нее два килограмма ниток синего и голубого цвета. У меня была тысяча рублей одной купюрой и две купюры по пятьсот рублей. У нее не оказалось сдачи с пятисот рублей. А у меня больше мелких денег не было. У дочери я не могла взять, ее в тот момент дома не было. Она ушла с утра, часов с восьми, в храм Казанской Божьей матери в Коломенском. Она вернулась только в десятом часу, сказав, что не стала до конца стоять службу, после чего пошла гулять с собакой. Поняв, что сама не смогу разменять деньги, я тут же позвонила в дверь квартиры Вани, чтобы попросить его разменять деньги. Некоторое время мне не открывали. Потом Иван открыл. Он стоял сонный, в халате, босиком. Ну, он и разменял мне деньги».
Чепурная: «А когда Ваша дочь возвратилась?»
Кузнецова: «Около десяти часов. Она не всю службу отстояла. Она пришла, а собака просилась гулять, ну, она пошла с собакой».
Чепурная: «Ваша дочь Ивана Миронова в этот день видела?»
Кузнецова: «По-моему, видела. Она говорила, что встретила Ивана с ведром, когда возвращалась с собакой».
