Фильков таращит глаза и снова радушно улыбается: «Я не слышал ни одного выстрела. Если б я слышал выстрелы, меня бы через полсекунды там не было!»
Сторону обвинения явно нервирует улыбка свидетеля. Шугаев не выдерживает: «Почему Вы с таким пренебрежением говорите о людях, которые находились на месте преступления?»
Фильков недоумевает, улыбка сбегает с его лица, оправдывается: «Ну, я не знал, что они находились на месте преступления. А тогда это было очень смешно смотреть: как сидят, как бегают».
Нежелательные сторонние свидетели, как же они портят кровь обвинению! Они почему-то не слышат выстрелов, в упор не видят разбросанных по дороге болтов и гаек от взрывного устройства, они настырно уменьшают диаметр шестиметровой воронки до двух метров, а глубину ее сдвигают с полутора метров до полуметра, и то в снегу, они не замечают в лесу людей в маскхалатах и с автоматами в руках, у них не звенит в ушах от взрывной волны, и все случившееся они простодушно обсмеивают, потому что «смотреть на это смешно».
Свидетель Сергей Анатольевич Батчиков был приглашен защитой в святилище Фемиды без предварительного оповещения о том судьи и прокурора. Есть такое уложение в Уголовно-процессуальном кодексе: если свидетель сам пришел в суд и желает дать показания, то суд его обязан выслушать. Но Закон процессу по делу о покушении на Чубайса не в урок. Судья Пантелеева, весьма недовольная появлением нежданного свидетеля, осведомилась, что думает на сей счет прокурор. Каверин, разумеется, был категорически против. Рьяно протестовал адвокат Чубайса Шугаев, мол, Батчиков — слишком известная в широких политических кругах фигура, и потому своим появлением способен оказать давление на присяжных заседателей. И все же судья Пантелеева не решилась на этот раз нарушать закон так грубо, как того требовала сторона обвинения. Сергей Анатольевич Батчиков предстал перед присяжными. И первый вопрос к нему от адвоката Оксаны Михалкиной: «Когда Вы познакомились с подсудимым Иваном Мироновым?»
Батчиков: «Миронова Ивана Борисовича я знаю с 1999 года. Тогда проводился Всероссийский конкурс студенческих и аспирантских научных работ «Пути России в XXI веке». Из нескольких тысяч человек, подавших работы на конкурс, Иван Миронов был отобран в числе 50 финалистов…».
Батчиков не успевает закончить, его жестко обрывает судья: «Присяжным заседателям я разъясняю, что они должны оставить без внимания сведения о личности подсудимого Миронова, которые запрещено представлять в суде с участием присяжных».
Встает адвокат Чепурная: «Ваша честь, Вы искажаете закон».
Судья столь же резко пресекает и ее возражения: «Разъяснения закона в судебном заседании дает судья!»
Ее слова избавляют зал от напрасных сомнений, кто в этом доме хозяин — закон или судья. Разумеется, судья!
Адвокат Михалкина продолжает: «Вы общались с Мироновым в 2004–2005 годах?»
Батчиков успевает ответить лишь: «Да», как судья вслед ему уже снимает и сам вопрос, и ответ на него.
Свидетель удивлен: «Ваша честь, но я не даю здесь характеристику личности Миронова».
Дама в мантии снова напоминает присутствующим кто в доме хозяин: «Свидетель Батчиков! Вы предупреждаетесь о некорректном поведении в суде!»
Михалкина: «Сергей Анатольевич, Вам известно, чем занимался Миронов в 2004–2005 годах?»
Судья пресекает вопрос возмущенным клокотаньем: «Вопрос снимается!»
Михалкина: «Вам известно, чем занимался Миронов на дату январь 2005 года?»
Судья на тон выше: «Вопрос снимается!»
Михалкина: «Вам известно, чем занимался Миронов на дату февраль 2005 года?»
Голос судьи взмывает еще на один тон: «Вопрос снят!»
Михалкина: «Вам известно, чем занимался Миронов на дату март 2005 года?»
Батчиков умудряется вставить: «Да. Прекрасно известно», как в уши свидетеля сиреной ввинчивается дискант судебной власти: «Вопрос снят, свидетель! Вы что, не слышите?!»
Михалкина добирается до вопроса, который на этом процессе снять невозможно: «Вам известно, чем занимался Миронов на дату 17 марта 2005 года?»
Но Пантелееву уже не остановить. Она пресекает и этот вопрос, и срочно выводит присяжных из зала. А уж после удаления народных судей с оставшимися в зале подавно можно не церемониться. Судья и не церемонится: «Адвокат Михалкина предупреждается судом о недопустимости затрагивания обстоятельств, не относящихся к событиям преступления и причастности к ним подсудимых. Ряд вопросов, заданных Михалкиной, не направлен на изучение фактических обстоятельств дела».
Получается со слов судьи Пантелеевой, если свидетель доказывает причастность подсудимых к преступлению, то это относится к фактическим обстоятельствам дела, а когда он отстаивает непричастность подсудимых к преступлению, то это к фактическим обстоятельствам дела не имеет никакого отношения. Изыски судейской софистики нам, простым смертным, еще постигать и постигать.
