Тараканникова: «Не помню сейчас. Либо работала, либо у детей тренировка».
Прокурор Каверин: «Можете назвать причину, по которой Вы запомнили, что посетили храм именно 17 марта?»
Тараканникова объясняет: «Я запомнила 17 марта, потому что у нас с мамой ссора была. Сильно поругались мы с мамой из-за того, что я не 14-го, а 17-го в храм пошла».
Прокурор подлавливает: «В последние годы Вы всегда посещали храм 14-го?»
Тараканникова: «Как правило, да».
Прокурор: «А что Ивана встретили 17-го, Вы как запомнили?»
Тараканникова терпеливо: «Когда по телевизору стали говорить, что Иван обвиняется в покушении, то мы с мамой стали это обсуждать».
Прокурор: «Вы Миронова видели поднимающимся по лестнице?»
Тараканникова подтверждает: «Да, Иван поднимался, с ведром он был».
Прокурор цепко: «Какое у него было ведро?»
Тараканникова пожимает плечами: «Я не помню таких подробностей».
Прокурор вгоняет еще один клинышек: «Вам мама рассказала, что в квартиру к ней заходил Иван?»
Адвокат Першин ловит нечистого на руку Каверина: «Прокурор передергивает факты, Ваша честь».
Судейское кресло в ответ добродушно ворчит: «Ошибиться может каждый». И вновь мельтешит карусель вопросов, чтоб закружить свидетельницу, замутить ей память, спровоцировать неточности в показаниях: как часто Ваша мама гуляла с собакой в 2005 году, в какую смену учились Ваши дети, где Вы работали в 2005 году в марте, читали ли вы книги Бориса Миронова, почему 15 и 16 марта у Вас не было выходных, помните ли Вы, когда был подрыв «Невского экспресса»… Ни один вопрос не сняла судья, как будто они и в самом деле касались обстоятельств покушения на Чубайса. Судья с прокурором в очередной раз откровенно, ярко, броско демонстрировали перед присяжными, что свидетели алиби подсудимых не заслуживают у них ни малейшего доверия, То ли дело — потерпевшие! Чубайс сказал, что был на месте покушения, и хотя никто его, кроме любимого водителя и преданного охранника даже сидящим в БМВ не видел, суд ему безгранично и безоглядно поверил, и над свидетелями его присутствия в броневике на месте взрыва издеваться не дерзнул. Зато практику изощренного, мягко говоря, сомнения в свидетельствах со стороны защиты на этом судебном процессе прокурор Каверин и судья Пантелеева продолжали с упорством, достойным лучшего применения.
Свидетель Сергей Александрович Фильков являлся непосредственным очевидцем взрыва на обочине Митькинского шоссе. Но приглашения от обвинителей все эти пять лет так и не дождался. Его позвала свидетельствовать защита.
Тридцатипятилетний грузчик 17 марта 2005 года ехал в машине «Газель», перевозившей стеклопакеты. Из-за толкучки автомобилей, возникшей после взрыва на дороге, в «Газель» ударился «Нисан», водители и пассажиры попавших в аварию машин вынуждены были ждать приезда гаишников и потому видели все. Фильков, вспоминая, улыбался: «Я был вместе с водителем на автомобиле «Газель». Метров за 200 услышал хлопок. Перед нами маршрутка ехала, она сразу развернулась, а иномарка ударила по тормозам, и мы с ней столкнулись. Вышли, осмотрели машины, залезли обратно. Долго сидели и все видели, делать все равно было нечего. Справа на обочине стояла иномарка, открывается справа дверь у иномарки, выбегает оттуда мужчина, Он выбежал, побежал в лес, забежал в него, а секунд через пять — вспышка там, куда он убежал. Я еще говорю: «Он что, со страху в трансформатор залез?» А из водительской двери выполз мужчина, сложил ручки вот так и минут десять так просидел».
Котеночкина: «Вы почувствовали взрывную волну?»
Фильков: «Ну, нет. Только грязный снег полетел и елки закачались. А там, где был сам взрыв, оттуда после взрыва выехали лесники на «уазике».
Котеночкина: «Вы слышали стрельбу?»
Фильков: «Ни щелчков, ни стрельбы».
Котеночкина: «Какая была воронка?»
Фильков махнул рукой: «Метра два в диаметре, а глубина с полметра, не больше».
Котеночкина: «Вы сказали, что окна везли. Они разбились от взрыва?»
Фильков даже прыснул, так его разбирал смех при воспоминаниях: «Даже царапинки не было ни на стеклах, ни на «Газели».
Подсудимый Миронов: «Как Вы считаете — это боевой взрыв или имитация?»
Фильков задумывается на секунду: «Боевой я не слышал, а вот взрывпакет — один к одному».
Миронов: «А на иномарке были повреждения?»
Фильков переспрашивает: «Сзади? То, что я видел — ничего не было».
Миронов: «А на дороге валялось что-нибудь, — болты, гайки?»
Фильков убежденно: «Ничего».
Адвокат Квачкова Першин продолжает уточнять: «А вспышка была когда?»
Фильков: «Человек забежал в лес. Секунд через пять там была вспышка».
Першин: «А через сколько минут после взрыва была вспышка?»
Фильков: «Минут через пять-семь».
Першин: «А людей в маскировочных халатах Вы видели?»
Фильков качает головой: «Нет».
Першин: «Говоря о глубине воронки, вы имеете ввиду воронку в снегу или в грунте?»
Фильков уточняет: «В снегу, на полметра снег раскидало».
Подсудимый Найденов: «Потерпевший, сидевший у иномарки, сказал, что он находился за машиной, которую в тот момент интенсивно обстреливали».
