Госдума и Миронов — это уж слишком! Пора немедленно закрывать заседание. И судья его по-хозяйски закрыла, как закрывают лавочку до следующего подвоза более выгодного товара.
Едкий осадок оставило в душе это судебное заседание. Смесь оскорбления и раздражения, которые непременно возникают от зрелища намеренного унижения и бессовестного издевательства над людьми, пришедшими свидетелями в суд, чтобы добиться справедливого рассмотрения дела, и вроде бы достойными всяческого уважения за то, что выполняют свой гражданский долг. Так нет же! их старательно, даже с каким-то наслаждением втаптывают в грязь, пытаются доказать, что они бессовестные лжецы, силятся опровергнуть ими сказанное любой ценой, даже путем извращения их слов. Все это творится под чутким руководством человека, которого в Российском правосудии положено почтительно именовать — Ваша честь! Это высокое обращение удержалось из всех, когда-то бытовавших в нашей истории. Ниспровергнуты и «Ваше величество», и «Ваше сиятельство», истлели и «Ваше превосходительство», и «Ваше высокоблагородие», осталась лишь одна — «Ваша честь». Да и та, по всей видимости, стремительно теряет свойства, достойные почитания.
В следовательском ремесле есть свои поэты. Стремясь хоть как-то украсить трудную жизнь сыскаря, то и дело роющегося в мусоре и грязном исподнем, они ухитрились ввести в терминологию своей профессии музыкально-поэтическое слово «мотив», употребляя его весьма романтически в выражении «мотивы преступления». В деле о покушении на Чубайса мотив звучал как «Патетическая соната» Бетховена, революционно и бунтарски: подсудимым вменялось покушение на Чубайса «на базе экстремистских взглядов». Поэтому суду, хочешь не хочешь, приходится заниматься взглядами подсудимых, выяснять, экстремистские они или нет. Именно для этого защита пригласила свидетеля генерал-полковника Л. Г. Ивашова.
Как ни странно, прокурору Каверину, тому самому, который рьяно настаивал на экстремистских взглядах подсудимых, вовсе не глянулось обсуждать их в судебном заседании: «Никакими сведениями, относящимися к фактическим обстоятельствам дела, свидетель Ивашов не располагает». Адвокаты Чубайса так энергично дружно поддержали прокурора в неосведомленности генерала Ивашова, как будто эти достойные всяческих похвал юристы спешно окончили еще и краткосрочные курсы ясновидения и телепатии. Зал не ждал сюрпризов от судьи и несколько приуныл, уже не надеясь увидеть именитого генерала, не сходящего с газетных полос и телеэкранов блестящего аналитика вот так вживую выступающим перед публикой. Но чудо — оно ведь на то и чудо, что может быть сотворено даже в преисподней. Пантелеева постановила: «Допросить свидетеля Л. Г. Ивашова, так как суд не вправе отказать в допросе свидетелю, явившемуся в суд по инициативе стороны».
Когда Леонид Григорьевич Ивашов встал к трибуне перед присяжными заседателями, судья скороговоркой зачитала ему наставление о том, что обязан делать и что ни в коем разе не может делать свидетель. На судейскую преамбулу генерал Ивашов откликнулся неожиданно: «Я давал показания в Гаагском суде, так что некоторый опыт у меня есть». Обвинители несколько скукожились: если сравнение Московского областного суда с Гаагой окажется в пользу Гааги, выйдет большой международный скандал, который будет на руку врагам России. Поэтому Гаагский трибунал, Страсбургский суд и суд Московский областной должны были в данном заседании по делу о покушении на Чубайса ноздря в ноздрю маршировать в гордых шеренгах демократии и законности.
Адвокат Першин: «При каких обстоятельствах Вы познакомились с Владимиром Васильевичем Квачковым?»
Ивашов: «С Владимиром Васильевичем Квачковым мы познакомились накануне агрессии НАТО в Югославии. У меня по просьбе посла Югославии Милошевича проводилось совещание с российскими специалистами по спецоперациям. Это было весной 1999 года. Потом Квачков был приглашен в Военно-Державный союз России в качестве эксперта».
Першин: «Имел ли Квачков ненависть к Чубайсу?»
Ивашов: «Мы в Военно-Державном союзе занимались исследованием геополитики России. Персоналий мы не касались. Ни Гитлера, ни Чубайса не разбирали. Поэтому знать отношение Квачкова к Чубайсу я не могу».
Першин: «Имел ли Квачков какие-либо экстремистские взгляды?»
Ивашов удивляется: «Мы обсуждали с ним аналитику. Я назову состав Военно-Державного союза. Это мощная организация, в которую входили Российская организация сотрудников правоохранительных органов, военные, общественные движения, политические партии, ассоциации ветеранов контртеррористических организаций «Альфа», «Вымпел»… Это не заговорщеская организация».
Першин: «Состоял ли Квачков в каких-либо экстремистских военных организациях?»
Ивашов: «Я знаю, что он состоял в Центре военно-стратегических исследований Генерального Штаба. Других организаций, в которых он состоял, я не знаю».
