Рассказ Александра Найденова был насыщен множеством деталей, документов и свидетелей: история со сломанной 14 марта 2005 года рукой подтверждалась официальным медицинским заключением; купленный им в магазине в Голицыно рулон поролона, который, по утверждению следствия, предназначался для изготовления ковриков-лежаков и на них, якобы, затаились на Митькинском шоссе стрелки, был, оказывается, в тот же вечер увезен им в Гжель, где в целости-сохранности и нашли его оперативники, проводившие обыск… Правда, многих деталей неудавшейся попытки провести электропроводку на даче Квачкова Найденов попросту не помнил по причине… — не без смущения признался присяжным заседателям Найденов, — навалившегося на него затяжного запоя, чему опять же есть немало свидетелей, часть из которых уже выступила в суде…
Найденов закончил, в зале на минуту повисла раздумчивая тишина, которую порушила адвокат Котеночкина: «Желаете ли Вы отвечать на вопросы сторон?»
Найденов покачал головой: «Нет, не желаю. Я на них уже пять лет отвечаю. Все мои ответы в деле есть».
Прокурору ничего не оставалось, как огласить перед присяжными показания Найденова на предварительном следствии и долгие допросы Найденова в прошлых судах были зачитаны целиком, но они ничуть не разнились с тем, что говорил Найденов ныне, что только усилило недоумение: как изощрились следователи притянуть к этому делу Александра Найденова, если по нему не собрано ни одного доказательства?..
