Последние сто лет русской истории жестоко обошлись с добропорядочным и уважаемым званием прокурора. Почтенные, седовласые прокуроры судебных палат Российской Империи, стоявшие на страже Его Величества Закона, были сметены вихрем революции, и, разумеется, расстреляны. На смену им пришли жестоковыйные, со сталью в голосе и пламенем во взоре питомцы Троцкого, позже — Вышинского, обвинявшие всех и вся во имя идеалов пролетарской революции. Но и они попали на жертвенник вскормленного ими же молоха. Новая поросль хрущевско-брежневских прокуроров, вступивших стеречь социалистическую законность, скучных, серых правоведов, беспрекословно повинующихся линии партии, обвиняла не желавших в ногу маршировать. И хотя то были годы наименьшего уровня преступности в стране, память о них прахом развеялась. Калейдоскоп генеральных прокуроров «демократических» ельцинских лет — Казанник, Илюшенко, Скуратов — возвел в прокурорские должности романтиков и взяточников. Немедленно разгоревшаяся между ними борьба за существование привела прокурорскую породу к окончательному вырождению. Где стать имперских юристов, где революционный пламень во имя светлого будущего, где твердый напор социалистических законников, где романтический порыв гласностью победить преступность?.. Все истлело, все порушилось, и на гнилье замшелых останков Российского правосудия грудами бледных поганок расплодилась ядовитая плесень государственных обвинителей периода модернизации. Ни стати в плечах, ни пламени в очах, ни педантичного следования букве и духу Закона, — одна лишь алчность да лакейское подобострастие к начальству со всегдашней проститутской готовностью обслужить любой заказ. Вышло так, что модернизация прокуроров состоялась прежде модернизации всего остального в обществе, — в этом мы убедились на процессе по делу о покушении на Чубайса.
Наступил звездный час прокурора Каверина — допрос Квачкова: «Посещали ли Вы в 2004–2005 году войсковые полигоны?»
Квачков: «Да. На Кубинке, на Сенеже, в Мулино Краснодарского края».
Прокурор: «С какой целью?»
Квачков: «Для совершенствования навыков применения техники, оружия, отработки инструкций по спецоперациям».
Прокурор: «Проводились ли там мероприятия со взрывчатыми веществами?»
Квачков: «Проводились. Например, с применением подствольных гранатометов».
Прокурор: «На полигонах Вы держали взрывчатые вещества в руках?»
Квачков: «Сами вещества не держал. А вот мишени после стрельбы из подствольных гранатометов осматривал. Они все были в следовых остатках».
Прокурор резко, как ловушку захлопнул: «Тогда почему следовые количества взрывчатых веществ оказались только там, где Вы касались руками Вашей автомашины?»
Квачков на западню реагирует мгновенно: «Вы лжете! Всего было взято три смыва в машине, в том числе контрольный смыв из-под панели, куда руками точно никто не лазит. И все они, все три смыва! дали один и тот же результат. Это значит вся машина, вся! фонила одинаково. И это были не следы взрывчатых веществ, как Вы изволили неверно выразиться, а фон».
Прокурор ядовито: «Тогда почему в багажнике взрывчатых веществ не обнаружено?»
Квачков: «Так в багажнике смыва не было!»
Каверин, нимало не смутившись: «Назовите, когда, где и при каких обстоятельствах Вы использовали личный автомобиль при перевозке боеприпасов?»
Квачков: «На полигонах. Например, на Сенеже в 2004 году».
Прокурор: «Какая необходимость перевозки боеприпасов в Вашей машине?»
Квачков: «Если есть возможность не на себе тащить, а подвезти, почему нет».
Прокурор: «Что это были за боеприпасы и оружие?»
Квачков: «В зависимости от отрабатываемой темы. Последний раз это были образцы вооружения, захваченного в Чечне. Иногда просто автомат, гранатомет».
Прокурор: «А Вам-то для чего автомат, ведь Вы — сугубо штатский человек?»
Издевается голубой мундир, расчетливо куражится, видя перед собой полковника в военной форме. Квачков с трудом сдерживаясь: «Стрелять!»
Каверин, ухмыляясь, по-пацански откровенно издеваясь, не хватает ему только цикнуть сквозь передние гнилые зубы: «В кого?»
Квачков справился с собой, низким рычащим голосом вламывается в прокурорский кураж: «Во врагов!»
Прокурор продолжает изгаляться: «Зачем? Ведь Вы же сугубо гражданский человек!»
Квачкову надоело кривлянье прокурора: «Кто Вам это сказал? У Вас, прокурор, ложная информация. Я — ведущий сотрудник Центра военно-стратегических исследований Генерального штаба, занимаюсь вопросами развития войск специального назначения».
Прокурор завершает психическую атаку: «Как командованием полигона проверялось, что Вы израсходовали именно все боеприпасы, которые Вам выдали?»
Квачков поначалу опешил, он даже решил, что ослышался, потому как глупость непозволительную для рядового, хоть единожды в своей жизни побывавшего на стрельбище, говорит пусть и в голубых погонах, но все-таки подполковник: «Командование полигоном этим вообще не занимается! Учетом расхода боеприпасов занимается лейтенант или прапорщик, который находится на рубеже открытия огня. Отстегивается магазин, проверяется оружие, сдаются неизрасходованные боеприпасы».
