Допросить подсудимого под занавес дозволяют девушке-прокурору Колосковой, за субтильную фигурку и невысокий росток ласково прозванной в зрительских рядах «прокуренком». У прокурора Каверина она в подхватных, все время выглядывает с любопытством из его подмышки, вопросы задает по-ученически старательно, ощущение, что для нее важнее не суть вопросов, а наработка металла в голосе да беспощадности во взоре: «Подсудимый, почему Вы оспариваете массу взрывчатого вещества, если экспертиза учитывает то расстояние, которое указываете Вы?»
Квачков начинает методично, по кирпичику разбирать бастион сомнений прокуренка: «В экспертизе сказано, что если расстояние от места взрыва до «девятки» Вербицкого было десять метров, то масса взрывчатого вещества может составлять 3,5 кг тротила, а если расстояние было 15 метров, то мощность взрыва была 11 кг. Я исхожу из реального местонахождения машины — не больше четырех метров от эпицентра взрыва. Пользуясь теми же формулами расчета, что и экспертиза, легко находим искомое — максимум 500 грамм тротила против бронированной машины Чубайса, которой нипочем и 15 килограммов тротила».
Колоскова: «Подсудимый, почему Вы так часто общались с Иваном Мироновым?»
Квачков: «У меня была идея использовать в своей диссертации наработки Ивана по продаже Аляски, что являлось темой его диссертации».
Колоскова: «Еще на какие темы Вы разговаривали с Иваном Мироновым?»
Квачков: «Вопросы касались его отца».
Колоскова: «Сколько телефонов было у Ивана Миронова?»
Квачков: «Я думаю, два или три. По крайней мере, один для своих, один общий».
Колоскова: «Назовите номер, по которому Вы с ним связывались».
Квачков: «Вы это серьезно? С Вами все нормально?»
Судья прерывает блиц-опрос требованием к Квачкову: «Ответьте: помните или не помните. Что устраивать представление».
Но представление как раз устраивает прокуренок Колоскова. Причем очень захватывающее: «Какие объекты Вы посещали на улице Василия Петушкова?»
Квачков изумленно: «Я даже не знаю, где находится эта улица».
Знает Колоскова: «Рядом с Походным проездом».
Но если Колоскова знает такое, то Квачков справедливо решил, что тогда она знает все и резонно интересуется: «А что я там делал?»
Колоскова поясняет: «Там Ваш телефон засечен базовыми станциями».
Квачков: «Засечка базовых станций не означает, что я там был. Мог ехать мимо».
Колоскова диктует: «2 октября 2004 года 12:10, 13 октября 10:03, 19 декабря 13:16… В эти дни ваш телефон был зафиксирован базовой станцией на улице Василия Петушкова в данном районе Москвы. Что Вы там делали в эти дни и часы?»
Ну, какое отношение имеет к покушению на Чубайса передвижение Квачкова по Москве, да еще в октябре, когда дело имеет строго ограниченные временные рамки: ноябрь 2004 года — 17 марта 2005 года?! Но Колоскова продолжает шпарить по распечатке телефонных соединений: «Какие объекты Вы могли посещать на улице «проспект Вернадского»?»
Квачков: «Ведомство «Альфы» там расположено, Военная Академия Генштаба…».
Колоскова: «О чем Вы разговаривали с Иваном Мироновым 18 октября в 23:45 либо 21 октября в 22:24?»
Квачков: «Вопрос за рамками здравого смысла».
Колоскова в отместку с издевкой: «Могли обсуждать его научную работу?»
Квачков: «Думаю, в это время мы обсуждали с ним другие вопросы».
Кажется, Колоскова вышла на ключевой вопрос: «Если Вам была интересна научная работа Миронова, можете сказать, подсудимый, когда была продана Аляска?»
Зал суда охватило предвкушение сенсации. Покушение на Чубайса, оказывается, связано с продажей Аляски. Иначе бы прокурор таких вопросов не задавала.
Квачков охотно соглашается посвятить прокуренка Колоскову в тайны международной дипломатии Российской Империи времен Александра II: «Где-то с 61-го года XIX века этот процесс начался, но Аляску не сразу продали, лет через шесть-семь. Сначала умышленно обанкротили Российско-Американскую кампанию…».
Колоскова кивает: «Достаточно».
Иван Миронов с азартом студента, вытащившего счастливый билет: «Можно мне ответить, если это так сильно интересует прокуратуру?»
Но судья Пантелеева дискуссию о продаже Аляски пресекает на корню, не дав прокуратуре обнажить связь покушения на Чубайса с продажей Аляски (но ведь есть же связь!), коли прокуратура этим так живо интересуется.
Блиц-допрос завершен, прокуренок привычно нырнула под мышку Каверина, но подсудимого не отпускают. Вопрос от присяжных: «Куда делись лопаты?»
Квачков: «Одна — в прихожей, другая — в гараже, третья — в хозблоке…».
Второй вопрос: «Оспариваете ли Вы или не оспариваете причинение повреждений автомашинам в событиях, имевших место 17 марта 2005 года?»
Квачков, похоже, обрадовался первому дельному вопросу по существу за целый день его маяты за трибуной: «Я не оспариваю то, что машины были повреждены. Я оспариваю сам факт, что это было действительно покушение на Чубайса. Если бы это действительно было покушение, то «девятку» Вербицкого разметало бы по дороге, а так у него только уши заложило».
