В уголовном законодательстве человек, пострадавший от преступления, именуется старинным словом потерпевший. В процессе по делу о покушении на Чубайса в таком статусе пребывают не получивший ни ссадины, ни царапины, ни ушиба, вообще ничего! сам главный экс-энергетик страны, и такие же целые-невредимые его водители с охранниками. У потерпевшего масса прав и привилегий, главная — можно не ходить в суд, не просиживать там дни, месяцы, годы, теряя драгоценное время. Потерпевший может и вовсе нанять себе стряпчих, которые станут представлять его интересы. Зовутся они представителями потерпевших, у богатеньких обиженных, таких, как Чубайс, этими халдеями забиты суды. Представителей потерпевшего Чубайса в процессе четверо: адвокат Шугаев, мрачный толстяк, вечно бурчащий себе под нос неразборчивые мантры, адвокат Коток, округлый здоровяк, безвредно молчаливый и, несмотря на цветущее здоровье, почему-то грустно взирающий на несовершенство жизни, адвокат Сысоев, длинный и тощий, со скрипучим голосом, навязчиво похожий на Дуремара. Четвертый представитель Чубайса — его соратник по приватизации, электрификации и нанонизации страны Гозман, превративший свою навязчивую идею стать обаятельным и привлекательным в профессию и смысл жизни. С пугающей косиной скользящего увертливого взгляда, с модной трехдневной щетиной на асимметричном лице, психолог и психоаналитик, как он сам себя представляет, Гозман присутствует в процессе, чтобы вызывать только ему известными способами симпатии и расположение к своему патрону, и, похоже, пастушить работу остальных представителей обвинения, да, пожалуй, и самой судьи.
Этот пестрый коллектив уже девятый месяц возражает, протестует, заявляет, фыркает, оскорбляет сторону защиты, свято блюдя чубайсовские интересы. Настала, наконец, и для них минута славы — право допроса Квачкова, где партию первой скрипки повел адвокат Андрей Шугаев. Шугаев, давно поняв, что выдвинутое обвинение против подсудимых — порожняк, доказательств нет, недаром солидные адвокаты, типа Кучерены, привлеченные запахом больших денег, активно было включившись в процесс по зову Чубайса, тотчас выскочили из него, оценив, что «85 процентов доказательств — фуфло, остальные весьма и весьма хлипкие», поэтому Шугаев не стал, подобно прокурору на предыдущих заседаниях, греметь совковыми лопатами да выбивать пыль из старого армейского одеяла из машины Квачкова, а, не мешкая, ринулся в политику: «До момента покушения на Чубайса Вы какие-либо угрозы в отношении Чубайса высказывали?»
Квачков: «Никаких угроз. У меня было к нему среднестатистическое отношение граждан России — омерзительно-презрительное. За три года в тюрьме у меня была возможность осознать зловещую роль этого человека в русской истории, и мои оценки его деятельности стали более резкими».
Шугаев прилипчив, как большой банный лист: «В каких-либо брошюрах Вы заявляли, что Чубайс — враг народа и что Чубайса надо уничтожить?»
Квачков: «Никогда не говорил, что это надо».
Шугаев: «Мы все смотрели фильмы про спецназ. Входит ли в подготовку спецназовцев ГРУ умение вскочить в автомобиль на ходу?»
Квачков осматривает Шугаева, оценивает его физические возможности: «Вскакивание в машины на ходу — опасное, бесполезное дело. Вы машину СААБ видели, разве в нее на ходу вскочишь? Если получится, я Вам ее подарю».
Всем очевидно, что Квачков машиной не рискует. Дородному Шугаеву не вскочить даже в стоящий на остановке трамвай. Адвокат начинает злиться: «Квачков, скажите честно, Вы пытались убить Чубайса 17 марта 2005 года?»
Квачков отвечает симметрично: «Шугаев, скажите, зачем Вы с Гозманом это сделали? Все убежали, а Вас на снегоходе увезли, в прицепе».
Шугаев ярится: «Считаете, что 500 граммов тротила — это инсценировка?»
Квачков успокаивает: «500 граммов тротила между колен — это не инсценировка, 500 граммов тротила в канаве ниже уровня дороги — это инсценировка».
Шугаев: «Почему Вы считаете это инсценировкой? Как бы Вы сами организовали покушение?»
Квачков: «Ключевым понятием здесь является тротиловый эквивалент. Он составляет не более 500 граммов. Расположение взрывного устройства ниже полотна дороги — еще один аргумент инсценировки. Следующий аргумент в пользу инсценировки — Чубайс приехал в РАО на другой машине, но два суда это скрывал. Сама машина БМВ Чубайса срочно продана. Зачем? Чтобы скрыть следы некачественно исполненной имитации, а именно: машина была расстреляна не на ходу. Вам мало доказательств имитации? А ведь перечисленное мною далеко еще не все. Вопрос о том, как бы я организовал покушение, считаю провокационным».
С обиженным видом Карлсона, которому отказали в банке варенья, Шугаев удаляется на место.
