Прокурор пользуется подсказкой судьи: «Почему в жалобе Генеральному прокурору, где описываете свое алиби, не указываете на меры физического воздействия?»
Миронов: «Мне сокамерники сразу сказали: будешь жаловаться на ментов, они тебе мигом свет вырубят…» Прерывается, в упор смотрит на впавшего в гипнотический транс Гозмана и, через силу улыбаясь, обращается к судье: «Ваша честь, ну что он глядит на меня, как собака, которой есть не дают! Покормите Гозмана!»
Смех — лучшее средство от гипнотического воздействия. Зал прыснул от образа изголодавшегося, по-собачьи клянчащего подаяние миллионера Гозмана. Гипноз улетучился, судья взмолилась: «Леонид Яковлевич, ну отвернитесь Вы от него, смотрите на меня».
Зрители оценили жертвенность судьи Пантелеевой, готовой испытать на себе гипнотическое оружие парапсихолога, но Гозман смотреть на нее не захотел, а, отвернувшись от Миронова, уткнулся в стол.
Так закончился допрос и суд вступил в новую стадию — дополнений, когда каждая сторона выставляет факты прежде пропущенные, а то и вовсе притаенные по принципу «запоминается последнее». Прокурор выбрал для дополнений почему-то описание куртки Квачкова, изъятой у него 18 марта 2005 года: «Куртка утепленная, зимняя… имеет подстежку… застегивается на три кнопки, к нижнему краю пришиты хлястики… В правом кармане — деньги, всего 9 рублей 65 копеек, монеты достоинством 5 рублей, 2 рубля, 1 рубль, 10 копеек, 5 копеек…». Подробности, детали как у Льва Толстого. Слушателей реализм не захватывает, они изнывают от долгого нудного зачтения непонятно для чего вдруг понадобившейся прокурору куртки, тем более что ни на одной из принадлежавших Квачкову вещей следов взрывчатых веществ и оружейной смазки, не обнаружено. Даже если бы спустя пять с половиной лет выяснилось вдруг, что подобными застежками и кнопками засыпан лес у Митькинского шоссе, то самого Квачкова на месте происшествия все равно не было, он, согласно версии следствия, ожидал товарищей в машине СААБ.
После дополнений прокурора черед защиты. Адвокат Чепурная просит предъявить присяжным заседателям главного героя событий — бронированный чубайсовский БМВ. Прокурор Каверин при предъявлении присяжным вещественных доказательств на вопрос судьи, будет ли обвинение представлять БМВ, ответил: «Мы сделаем это позже». Позже некуда — пора предъявлять. Отражать неудобное ходатайство защиты сходу ринулся, нет, не прокурор, кинулась судья Пантелеева, да впопыхах, неуклюже, суетливо, первыми неудачно пришедшими ей в голову соображениями, оказавшимися там совершенно случайно: «Суд предупреждает адвоката Чепурную о недопустимости искажения действий и решений суда! В соответствии со ст. 243 УПК РФ суд не вправе ставить вопросы, задавать вопросы участникам процесса, сторонам, в том числе и государственному обвинителю, и запись в поданном ей ходатайстве о том, что суд задавал государственному обвинителю вопрос и существо якобы данного государственным обвинителем ответа не соответствуют действиям и решениям суда!» Но, хочешь — не хочешь, а обсуждать ходатайство надо.
Прокурор опасливо и осторожно: «Что касается автомашины БМВ, я знаю, где она находится, но я не знаю, откуда информация у адвоката Чепурной о том, что Вербицкий говорил, что он не видел повреждений на автомашине БМВ, насколько мне помнится, свидетель Вербицкий указывал, что после взрыва и обстрела он все свое внимание обратил на свою машину и машину брата. Да, он видел, как мимо проехала машина БМВ, но он сказал, что «я ее не рассматривал». А такого, что он видел по телевидению, такого, по моим данным, Вербицкий не говорил».
Миронов возмущенно: «Ваша честь, прокурор искажает материалы дела!»
Каверин поспешает закончить: «Наконец, когда Тупицын говорил, где он увидел повреждения на машине БМВ, если правильно изложена информация, не в гараже, в гараже он машину не рассматривал, он рассматривал ее во дворе. В отношении того, что я где-то кому-то что-то говорил про БМВ, то это откровенная дезинформация, поскольку такой информации от меня не исходило и не могло исходить. К тому же адвокат Чепурная не указала место, где мы должны осмотреть этот автомобиль».
Все помнит прокурор Каверин, все знает, но признаться в том не желает, а чтоб за вранье не отвечать, на всякий случай под всякую ложь соломку подстилает: «насколько мне помнится… по моим данным… если правильно изложена информация…». Врать — его привычное прокурорское ремесло.
Адвокат Першин пытается восстановить истину: «Прокурор Каверин искажает материалы дела! Свидетель Вербицкий дал показания в суде, что он обратил внимание на БМВ, который проехал мимо него, и на БМВ тогда повреждений не было, а вечером, в теленовостях, в «Вестях», он увидел другую машину, — такие показания он давал».
Судья тихим-тихим голоском, как бы между прочим: «Оснований к осмотру машины БМВ А 566 АВ по истечении пяти лет и ремонта автомашины, естественно, ремонта автомашины, суд не находит».
