Судья Пантелеева долго раздраженно молчит. Она, разумеется, понимает правоту подсудимого и провал обвинения с сокрытием БМВ, который, согласно Закону о вещественных доказательствах (ст. 81 УПК) является стопроцентным вещественным доказательством, потому что на Митькинском шоссе именно на него были направлены преступные действия. Но судья Пантелеева на то и федеральный судья в современной России, чтобы покрывать провалы и просчеты обвинения. Она, как в омут, бросается обвинителям на выручку, пуская пузыри из ссылок не к месту помянутых, да еще и перепутанных ею статей Уголовно-процессуального кодекса: «Миронов, Ваше высказывание по правилам статьи 271 УПК РФ не может быть расценено как ходатайство, то есть, просьба, обращенная к суду, направленная на исследование доказательств или ходатайство о продвижении дела. Разъясняю, что в соответствии со статьей 243 УПК РФ суд не в праве делать замечания кому-либо из участников процесса, а так же не в праве и не несет обязанности давать какие-либо разъяснения участникам процесса».
Миронов сел, погруженный в логические головоломки сооруженные судьей. Судья утверждает, что не может делать замечания участникам процесса, хотя занимается этим постоянно. Заявляет, что не вправе давать разъяснения участникам процесса, хотя она только что это сделала. Тогда что же может судья Пантелеева? Только то, что ей разрешает прокуратура?.. Защита еще раз опытным путем проверяет полномочия судьи. Адвокат Чепурная: «Прошу огласить в томе первом, лист дела шесть, постановление о возбуждении уголовного дела. Оно относится к фактическим обстоятельствам дела и необходимо для осуществления защиты».
Опасность адвокатского ходатайства мгновенно доходит до прокурора Каверина, и он начинает фонтанировать словами, издалека похожими на аргументы, но только издалека: «Адвокат Чепурная в своем ходатайстве не указала, каким образом она будет данное постановление излагать в качестве защиты своего подзащитного. Поскольку к исследованию присяжными заседателями допускаются только доказательства, а доказательством является только то, что перечислено Уголовно-процессуальным кодексом. Это постановление о возбуждении уголовного дела является процессуальным документом и никакого доказательного момента оно в себе не несет, а вопрос о допустимости решается опять же в отсутствии присяжных заседателей».
Ради чего такой напор энергии, такая жажда просветить зал? Всего лишь ради того, чтобы не допустить зачтения присяжным заседателям странички первичного документа настоящего уголовного дела? Не поленились, заглянули в дело. Посмотрели, что так претит прокурору Каверину в документе, подписанном исполняющим обязанности прокурора Московской области С. П. Мироновым: «17 марта 2005 года, примерно в 9 часов 20 минут, на 650 метре Митькинского шоссе Одинцовского района Московской области, на левой обочине дороги неизвестными лицами произведен взрыв неустановленного взрывного устройства, в результате чего получили механические повреждения следовавшие по шоссе в этот момент автомобиль марки БМВ-765 госномер А 566 АВ, в котором предположительно находился глава РАО «ЕЭС России» Чубайс А. Б., а также автомашина «Мицубиси-Ланцер» госномер М 679 РК 97 рус под управлением Хлебникова Д. В., в которой помимо водителя находились сотрудники ЧОП «Вымпел ТН» Клочков Ю. А. и Моргунов С. Н.».
Без сомнения, вот это «предположительно находился Чубайс» и вызвало столь яростное противление прокурора Каверина. Действительно, никто, кроме самого Чубайса, его водителя и помощника, людей от Чубайса чрезвычайно зависимых, не засвидетельствовал, что глава РАО «ЕЭС» был на месте происшествия. А если вспомнить, как Чубайс три года врал следствию и суду, что приехал в РАО «ЕЭС» на своем поврежденном БМВ, то формулировка «предположительно находился» легко перерастает в уверенное «не находился».
Надо ли говорить, что прокурорские речи нашли отклик у судьи Пантелеевой, запретившей знакомить присяжных с первичным документом уголовного дела.
Стадия дополнений стала явно затягиваться. На место только что получившей жесткий отказ во всех своих ходатайствах защиты вступил прокурор Каверин. Для начала он вынул из папки две бумажки: «У меня имеется запрос мировому судье судебного участка № 2 города Конаково Тверской области Насейкину. Это судья, который рассмотрел два дела об административных правонарушениях, допущенных свидетелем Карватко в 2005 году. Сообщение о вручении свидетелю Карватко копий вышеупомянутых судебных решений. Если помните, Карватко сказал, что никаких судебных решений он не получал. Прошу предоставить мне возможность эти документы огласить».
