Миронов: «Ваша честь, у меня возражения на действия прокурора, который только что исказил материалы суда. Я привожу цитату из показаний Владимира Вербицкого на суде дословно: «Когда БМВ Чубайса после взрыва проезжал мимо нас, тогда я не видел на БМВ никаких повреждений, а вечером в «Вестях» показали БМВ с повреждениями», — это из стенограммы судебного заседания, у нас есть диктофонная запись в подтверждение».
Прошмыгнуть мышкой мимо убийственного для обвинения факта утайки главного вещественного доказательства — бронированного автомобиля Чубайса — у громоздкой судьи Пантелеевой не получилось, в роли разъяренной носорожицы она выглядит естественней. Взбешенная Пантелеева стучит по столу, на аудиозаписи этот стук как колотушкой по большому барабану: «Суд предупреждает подсудимого Миронова о недопустимости ссылки на документы, не исследованные в судебном заседании!»
Миронов ошарашенно: «Как же не исследованные?! Вербицкий выступал в суде!»
Судья — в рык, невыносимо терзая уши зала: «Напоминаю, что суд стенограммы судебного заседания и аудиозаписи не ведет! Стенограммы судебного заседания нет, аудиозапись судебного заседания не ведется, поэтому ссылаться нет оснований!»
Миронов не отступает: «Нам кто-то может прояснить, где находится автомашина БМВ и почему ее прячут от присяжных? Прокурор знает, где она находится, пусть пояснит в чем секретность ее местоположения. Интересный момент: Чубайс сказал, что машина восстановлению не подлежала, сейчас выясняется, что она отремонтирована».
Судья: «Кто это сказал? Миронов сказал?»
Миронов: «Что восстановлению не подлежит? Чубайс заявил».
Судья отмахивается: «Что она отремонтирована, кто Вам сказал?»
Чепурная изумленно: «Так Вы же, Ваша честь, об этом и сказали только что».
Першин вторит потрясенным эхом: «Только что!»
Судья в отказ: «Я сказала, что после пяти лет смотреть ее нет оснований…».
Чепурная не сдается: «И ремонте…».
Судья торопливо, осевшим голосом: «Хорошо, приношу извинения. Слова о ремонте я снимаю, как сказанные ошибочно».
Миронов с еще не погибшей надеждой: «Можно прояснить, где она? Тем более, прокурор знает».
Судья отрешенно и уморено: «Вот и узнавайте у него! Все, закончили!»
Нет, все-таки хорошо быть хозяином слова — сама сказала, сама из протокола изъяла. Пускай подсудимые, их защитники с пеной у рта доказывают, что слышали своими ушами. Не было ничего и баста! А на всякое возражение грозный рык: «Суд предупреждает о недопустимости нарушения порядка в судебном заседании!» А что этот пантелеевский порядок беззаконием, произволом зовется, — кому пойдешь-докажешь? Сама себе владыка, сама себя судом именует, сама от себя отводы отводит. И уже как о венце демократизма брезжит в обществе мечта о сталинских тройках, — тройки ведь! а не сегодняшнее самодурство одного, вернее, одной.
Вот возмечтал Президент Медведев на только что прошедшем совещании судей в Санкт-Петербурге завести в судах, страшно сказать, аудио— и даже видео— трансляции. Опасные, пахнущие крамолой мечтания! Это что же будет? Анархия будет! Подсудимые и их защитники себя людьми вообразят, о правах человека вспомнят, чего доброго Конституцией начнут суд шантажировать!.. То ли дело сегодня, когда наши отечественные суды, пантелеевы и каверины, привычно и проверенно «отправляют правосудие» по одному им известному адресу с обвинительным уклоном.
И только я, печальный летописец судебного процесса по делу о покушении на Чубайса, пытаюсь донести до мира эти скрытые от него скорбные стенограммы без вранья и изъятий. И наивно надеюсь на торжество справедливости.
Что есть судебный процесс? Это состязание сторон: обвинение и защита представляют перед честным и независимым судом свои доказательства, кто кого пересилит в отстаивании вины или невиновности подсудимых. Но это в идеале. Живая жизнь, как известно, есть постоянное отклонение от идеала, прежде всего я имею в виду отклонение самого суда как от честности, так и от независимости. Очередной красноречивый пример тому. Подсудимый Миронов вновь поставил перед судьей столь неприятный ей вопрос о загадочном исчезновении из дела пострадавшей чубайсовской машины: «Ваша честь, в прошлом судебном заседании возникли очень серьезные противоречия в информации о том, какова судьба главного вещественного доказательства, а именно бронированного автомобиля марки БМВ номер А 566 АВ, который, якобы, был взорван и обстрелян на Митькинском шоссе. Одни свидетели говорят, что машина продана, другие — восстановлена и продана, Чубайс заявляет, что она вообще восстановлению не подлежала, господин прокурор заявил, что он знает, какова судьба машины и где она находится. В этой связи прошу суд выяснить: что случилось с БМВ, почему машина выведена из разряда вещдоков, где она сейчас находится? Если такой информации нет, она засекречена или скрывается, то прошу выяснить это».
