Вечером накануне слушаний в суде на встрече в кабинете Фишмана адвокат поделился своей догадкой с коллегами. На встрече присутствовали Джон Митчелл, адвокат из Нью-Йорка, помогавший Кардинале в защите Салемме и Делюки, а также адвокаты, представлявшие интересы Джона и Джеймса Марторано. Полдюжины мужчин и женщин сгрудились вокруг стола для переговоров в офисе на Лонг-Ворф[119], выходившем окнами на залив, в отреставрированном кирпичном здании несколько грубоватого провинциального стиля, которое находилось по соседству с Аквариумом Новой Англии[120]. Кардинале даже не успел до конца объяснить свою догадку, как другие адвокаты чуть не выгнали его из кабинета. Митчелл посмотрел на своего приятеля и сказал ему, что пора уже перестать быть таким придурком. Кен Фишман скатал комок из бумаги и швырнул в своего бывшего партнера. Никто из них никогда и мысли не допускал, что Флемми окажется среди «стаи дятлов».
«У всех сложилось впечатление, что этот парень отличается от Балджера. Он был арестован, сидел в тюрьме, и он всегда вел себя по принципу “один за всех, и все за одного”, – рассказывал Кардинале. – Но я считал по-другому».
Во время этого совещания Кардинале даже не знал, обсуждал ли Фишман со своим клиентом его двойную игру с ФБР. Фишман, казалось, был совершенно сбит с толку решением Кардинале выступить против Флемми. «Не припомню, чтобы когда-либо за последние двадцать лет я реагировал на слова Тони так же драматично», – говорил Фишман. Другие адвокаты настаивали, что Кардинале просто неправильно понял судью и сбился с выбранной линии защиты.
Но Кардинале хотел подготовить их к вероятности того, что он окажется прав. Он объявил присутствующим, что уже поделился этим планом со своими клиентами, обговорив с ними возможные риски от такого поворота событий: если все подтвердится, Флемми может переметнуться и выступить против остальных подельников. Для его собственного клиента, Фрэнка Салемме, возможный ущерб был минимальным. «Фрэнк просидел в тюрьме большую часть того времени, когда всем “рулили” Балджер с Флемми, так что у Флемми просто не могло быть ничего особенного на Салемме – по крайней мере, так утверждал сам Фрэнк». Для других же опасность была вполне реальной.
На следующее утро адвокаты, их подзащитные и команда прокуроров под руководством Вышака и Пола Коффи из Министерства юстиции собрались за закрытыми дверями зала судебных заседаний номер пять в здании федерального суда на Пост-офис-сквер. «Мы собрались здесь в соответствии с ордером, выписанным мной 14 апреля, – объявил со своего места Вулф, сразу переходя к делу. – Должен объявить, что я вынес решение закрыть слушания для публики, поскольку вопросы, которые мы будем обсуждать, относятся к раскрытию для обвиняемых, а впоследствии, возможно, и для общественности имен тайных информаторов».
Судья бегло пересказал текст ходатайства Кардинале, зачитав список имен, включенных адвокатом в текст: Балджер, Кенни Гварино, Энтони Сен-Лоран и еще двое представителей криминального мира. Закончив, судья сделал паузу и посмотрел в зал.
А потом прозвучал вопрос, который Кардинале ожидал.
«Заинтересованы ли обвиняемые в том, чтобы узнать, не являлся ли еще кто-либо из лиц, находящихся в схожем положении, тайным информатором? Или ограничимся только этими пятью именами»?
Ответом было молчание. Вся «темная материя», составлявшая мир Балджера и Флемми как информаторов ФБР, начала выползать наружу, словно токсичные отходы, разъевшие стенку контейнера, в котором должны были бы храниться вечно.
«Это был жуткий момент, – вспоминал Кардинале. – У судьи на лице появилось какое-то подобие улыбки. И тогда я понял, что мое предчувствие меня не обманывало». Кардинале подошел к своим подзащитным, Салемме и Делюке. Адвокат понимал, что пути назад уже не было. «Я сказал им: “Послушайте, давайте сделаем этот шаг. Возможно, в результате у нас появятся проблемы. Этот парень может “покатить” на нас”. Но их мнение было таким: “Да ладно, у Флемми на меня ничего нет. Если только он не наплетет что-нибудь. Давай соглашайся”».
Кардинале повернулся лицом к залу. Вопрос судьи все еще ожидал ответа: только эти пятеро?
«Как утверждает старая пословица, назвался груздем – полезай в кузов. Ваша честь, если есть еще кто-то, пусть назовут и его имя», – сказал Кардинале.
«Правильно ли я понял, что вы и ваши подзащитные этого хотите»?
«Да, ваша честь».
