Через несколько минут после согласия Кардинале Вулф объявил перерыв. Он распорядился, чтобы Пол Коффи из Министерства юстиции пришел к нему в кабинет. Во время короткого перерыва судья и чиновник обсудили непростую ситуацию, в которой оказались участники процесса. Коффи подтвердил судье, что «наши отношения», имея в виду ФБР, были не только с Балджером, но также и с Флемми. «В этом и проблема, – ответил судья. – Если я соглашаюсь на то, чтобы позволить стороне защиты проверить, не могут ли связи Балджера с ФБР скомпрометировать какие-либо улики, тогда нужно разрешить им проверить и Флемми. В противном случае эта проверка просто не имеет смысла». (Вулф даже позднее напишет, что они были «настоящими сиамскими близнецами».) Оба согласились, что Флемми, находившийся в зале суда, по-видимому, еще не понимает, что должно вот-вот произойти.
Судья вернулся в зал заседаний, где в молчаливом ожидании сидели адвокаты и их подзащитные. Вышак и другие прокуроры попытались еще раз отговорить Вулфа, настаивая на том, что педалируемая Кардинале тема информаторов – это не что иное, как отвлекающий маневр. Кардинале запротестовал. Вулф объявил, что обсуждение окончено. «Несмотря на возражения ФБР, я бы хотел сначала поговорить с мистером Фишманом и мистером Флемми наедине», – огласил свое решение судья.
«У меня появилась новая информация, которая будет неприятна для вас, – объявил судья Стиву Флемми, как только он и Фишман уселись в кресла в его кабинете. – Я бы хотел, чтобы вы подумали об этом».
«Без проблем», – непринужденно ответил Флемми без тени волнения.
Судья Вулф попросил Фишмана выйти. Потом он сказал Флемми, что предпочел бы, чтобы Фишман присутствовал при их разговоре, но не знает, какой именно информацией о своем прошлом Флемми делился со своим адвокатом. Из предосторожности, объяснил судья, лучше сначала поговорить наедине.
«Просто прошу вас послушать это», – сказал Вулф.
Судья зачитал Флемми ходатайство Кардинале, в котором тот требовал, чтобы личности подозреваемых информаторов ФБР были раскрыты с целью оспорить правомочность выдвижения обвинений против Фрэнка Салемме и других его подзащитных. Вулф рассказал Флемми, что в процессе рассмотрения этого ходатайства он получил ряд документов, подтверждающих, что и Балджер, и он, Флемми, были информаторами ФБР. Вулф добавил, что решил удовлетворить ходатайство Кардинале и огласить имена информаторов в зале суда. Короче говоря, судья собирался потребовать от ФБР публично признать сотрудничество Балджера и Флемми с Бюро.
«Чувствуете ли вы себя комфортно в связи с тем, что мы собираемся сделать? – осведомился Вулф после того, как закончил свою “лекцию”. – Ощущаете ли вы страх или что-нибудь подобное?»
«Нет, ничего не чувствую. Я уверен в своей безопасности, – сказал Флемми. – Меня вообще это мало волнует». Но в глубине души он, скорее всего, был в полном замешательстве от такого поворота событий. С момента ареста в 1995 году он помалкивал о своем тайном сотрудничестве с ФБР. Он воспринимал свой арест как ошибку, досадное недоразумение; на худой конец как нечто необходимое для прикрытия его связей с ФБР – в общем, как своеобразную шараду, которую Балджер и его друзья-федералы сумеют быстро разгадать. «Я думал, что Джеймс Балджер выйдет на контакт с людьми, которые смогут нам помочь, потому что мы сотрудничали с ФБР так много лет», – вспоминал впоследствии Флемми. Он спокойно коротал время в тюрьме, помня, что много лет назад, еще в 1960-е годы, Полу Рико понадобилось почти четыре года на то, чтобы снять с него обвинение в убийстве и подрыве автомобиля и сделать возможным его возвращение из Канады.
Флемми также понимал, что настоящая причина, по которой Вышак схватился с Кардинале по вопросу о разглашении имен информаторов, была вовсе не в особом расположении к нему. Вышак пытался отстоять улики, не дать Кардинале добиться их исключения из рассмотрения в суде. А теперь судья заявляет ему, что информация о его сотрудничестве с ФБР будет предана огласке! И это после всех долгих лет дружбы с Балджером и сотрудничества с Бюро! Флемми понял, что его предали. И он не был одинок. Подручный Балджера, Кевин Уикс, служил «связным» между Флемми и Коннолли, регулярно навещая Флемми в тюрьме. «Все, что передал мне Джон Коннолли через Кевина Уикса, было его “глубокое сожаление” по поводу ситуации, в которой оказались я и Балджер», – рассказывал Флемми.
«А что Кен Фишман? – поинтересовался Вулф. – Ваш адвокат что-нибудь знает об этом?»
«Я скажу ему об этом прямо сейчас, – ответил Флемми. – С этим проблем не будет».
«Могу ли я пригласить его войти?»
«Конечно».
Флемми, заметно оживившись, попытался сделать Вулфу комплимент, по-свойски хлопнув его по плечу: «Ваша честь, вы доберетесь до сути дела. Я в этом не сомневаюсь. Уже почти добрались. Если пойдете дальше, распутаете всю историю».
