– Почему убили? Своей смертью. Вот только вся его документация пропала. Покойный завещал контору своему сыну, а тот – разгильдяй из разгильдяев – перепродал ее. Новый хозяин, не разбираясь, уничтожил все бумагами.
– Значит, брачный договор Гришина исчез вместе с другими документами?
– Исчез, – кивнула Нина Афанасьевна, – в сумочке Вероники. Она схватила эту бумагу, сказала, что это «личное» и положила в сумочку. Потом стала искать документы на фирму, но их в сейфе не оказалось.
– По всей вероятности, Вероника уничтожила брачный договор, – рассуждала я вслух. – А кому понадобились документы на фирму?
– Да мало ли кому понадобились, – хмыкнула Алина. – Кстати, Нина Афанасьевна, а откуда вам стало известно о существовании брачного контракта? Неужели Борис Иванович до такой степени делился с вами семейными тайнами?
Кровь прилила к щекам секретарши. Отведя глаза в сторону, Нина Афанасьевна созналась:
– Борис Иванович пригласил меня в кабинет, чтобы я вытерла тряпкой новый сейф изнутри: пыли там много скопилось. Я убирала пыль, а он доставал из старого сейфа документы и складывал их стопочками на рабочем столе, чтобы потом, когда я закончу свою работу, переложить в новый сейф. В этот момент в кабинет по делу вошел Колупаев. Минут десять они обсуждали производственные вопросы. Я закончила вытирать пыль и просто стояла в ожидании новых распоряжений. Вот тогда я и увидела брачный контракт, который лежал в одной из стопок сверху. Извините, пользуясь тем, что на меня никто не обращает внимания, я не удержалась и прочитала.
– А кто еще знал о существовании брачного контракта?
– Думаю, кроме Бориса, Вероники и нотариуса, никто не знал. Борис не делал свою личную жизнь достоянием общественности. А там кто знает, – пожав плечами, протянула секретарша.
– А вы не знаете, почему он составил такой унизительный для Вероники брачный контракт?
– Так уж и унизительный! – фыркнула Нина Афанасьевна. – Может, он хотел Веронику на вшивость проверить? Его она любит или его денежки. Сейчас все деловые люди такие контракты составляют в целях своей же безопасности. Разные жены встречаются. Одна походит в женах полгода и вместе с разводом требует половину имущества. Другая и вовсе может супруга заказать.
Чего таить, именно эта гнусная мыслишка мелькнула в моей голове: а вдруг это Вероника спровадила Бориса на тот свет. Конечно, у нее есть алиби: в то время, когда Борис умирал от потери крови, она сидела с подругой у стоматолога. Но ведь у нее могли быть сообщники?
– «Комп» – любимое детище Бориса, – продолжила Нина Афанасьевна. – И он ни с кем свою фирму не собирался делить. А Веронику вы не жалейте – ей осталась квартира в центре города. Только жилой площади сто сорок метров. Не пропадет! Пойдет работать, другого богатого мужа подцепит, а нет – эту квартиру продаст и купит себе квартирку попроще, а на разницу в цене будет жить.
– Я слышала, Веронику Борису сосватала его мать, – сказала Алина, давая понять, что тоже в курсе личной жизни Гришина, пускай и не в такой степени, как Нина Афанасьевна, но все же.
– Сосватала, – вздохнула та, – но знакома с ней лично не была. Я общалась с Антониной Захаровной, иногда она захаживала к сыну на работу. Чайком угощу ее, поболтаем немного. У нее, конечно, все разговоры были о Борисе. Очень она им гордилась. Так вот, Вероника приехала из Кривого Рога. С ее матерью Антонина Захаровна познакомилась в санатории. Естественно, та расписала дочь с лучшей стороны: красивая, образованная, воспитанная, старших уважает, родителей любит. Вот только с личной жизнью у девушки не ладится, слишком планка претензий завышена. Когда ее спрашивают: «Почему одна?» – отвечает: «Не встречаться же с абы кем?» Вот так мамы и решили судьбу своих детей. Как говорится, у вас товар – у нас купец. Борису уже тридцать, а он до сих пор не женат и жениться не собирается. Антонина Захаровна взяла и пригласила приятельницу с дочерью к себе в гости. Вероника ей понравилась: красавица, с матерью не спорит, на стол собирает, посуду моет, в магазин бегает, с Бориса глаз не сводит. Да о такой невестке можно мечтать, – почему-то с горечью сказала Нина Афанасьевна и уткнулась глазами в пустую чашку, потом взяла ее в руки и стала поворачивать, как будто хотела лучше рассмотреть рисунок, оставленный кофейной гущей.
– Вы так говорите, словно в какой-то момент все изменилось, – подтолкнула я даму к откровенности, не дожидаясь, что ей подскажет гадание на кофейной гуще.
– Не совсем так. Понимаете, Борис Иванович был очень порядочным человеком, его родители прожили в счастливом браке тридцать лет. Воспитанный в лучших традициях, он не мог себе позволить… – Нина Афанасьевна снова замолчала, очевидно, борясь с собой – надо ли посторонним людям рассказывать о семейном конфликте, который долгие годы тлел в семье ее шефа, или все же стоит смолчать?
– Чего он не мог себе позволить? – вскинула брови Алина, не понимая, чего может не хватать здоровому мужчине при деньгах.
– Любовницу, вот кого! – выпалила Нина Афанасьевна.
