– Марина, спектакль был не для людей, а для Воронкова. Он должен был понять, что его подозрения, будто мы ведем расследование, беспочвенны. На сегодняшний день мы обладаем таким объемом информации, что запросто раскроем дело сами. Или ты хотела с ним поделиться? – в вопросе слышалась насмешка, и я не решилась возразить Алине. – Ты ведь всегда Воронкова жалеешь: «Работа у него собачья, нервы ни к черту».
Я промолчала. Все так. Работа у Воронкова действительно собачья, а еще тяжелая и опасная. Разве плохо, если мы ему чуточку поможем? Майор – высококлассный специалист, и, как правило, у него в производстве не одно дело, а несколько. Пусть займется чем-то другим, например, найдет убийцу Артура, а мы тем временем выясним: сами ли Гришин и Богун наложили на себя руки или им помогли?
– Алина, а куда мы едем? – спохватилась я.
Мы въехали в центр города, но на знакомом светофоре почему-то, вместо того чтобы ехать прямо к «Пилигриму», свернули влево, проехали двести метров и остановились.
– Воронков действует на тебя как удав на кролика. От одного его взгляда у тебя память становится такой же непорочно чистой, как у новорожденного ребенка. К Дегтяревой мы приехали! Забыла?
– Алина, но я думала, что мы заедем в «Пилигрим» и из кабинета позвоним. Вдруг ее дома нет?
– Марина, куй железо, пока горячо. Нам пока везет. Добудем как можно больше информации, тогда и приедем в «Пилигрим», чтобы ее отфильтровать и осмыслить. Разве я не права?
– Права, но надо бы заехать, поинтересоваться, как идут дела у Алены.
Иной раз мне становится совестно перед нашей секретаршей. Две ее начальницы мечутся по городу, как соленые зайцы, ищут убийц, воров, похитителей, а ей, бедняжке, приходится делать план. Ну, плана как такового, конечно, нет, но, чтобы заработать на масло к сдобной булке, надо постараться.
– Как будто она первый год работает, – фыркнула Алина. – Даже не переживай на этот счет. Алена и без нас справится.
Я только вздохнула. Алина все равно не уедет, пока не поговорит с Людмилой Дегтяревой.
– Если судить по вывеске с номером, именно этот дом нам и нужен, – сказала Алина, рассматривая через автомобильное стекло дом, во двор которого мы только что въехали.
Дом как дом. Ничем не примечательная пятиэтажка, построенная приблизительно пятьдесят лет назад, незадолго до тех времен, когда, словно грибы, стали повсюду вырастать малогабаритные скворечники, именуемые в народе хрущевками. Двор тоже самый заурядный: лавочки перед подъездом, песочница, в которой, развалившись на сером песочке, грелся под солнцем серый кот, и детская карусель, выкрашенная ядовито-желтой краской.
– Вряд ли Людмила дома, – засомневалась я, выходя из машины.
Алина уже давно покинула автомобиль и ждала, когда я последую ее примеру.
– Пошли. Где ж ей еще быть? – бросила на ходу она, устремившись к подъезду.
– Как где? Устроилась на работу.
– Да прямо-таки! Для этого она вернулась из Америки?
– Ей же надо на что-то жить.
– Во-первых, мы не знаем, сколько денег ей удалось оттяпать у бывшего мужа. Наверняка не за бедняка выходила замуж и при разводе что-то смогла урвать.
– Но ведь к Гришину она пошла работать, значит, денег у нее не так уж и много.
– Наивная. На работу к Гришину она шла не ради зарплаты, дама хотела возобновить с ним отношения. А потом, вспомни, Людмила – переводчик, если ей действительно необходимы деньги, она может работать дома. Девять шансов из десяти – она дома.
– Пять из десяти, – возразила я подруге. На ее месте я не была бы столь уверенной.
Нужная квартира находилась на пятом этаже. Пролеты были высокие – все-таки дом сталинской постройки! – и потому на последний этаж я поднялась с отдышкой. Услышав мое тяжелое дыхание, Алина не удержалась от едкого замечания:
– Занималась бы со мной йогой, дышала бы иначе.
Я не дала продолжить ей фразу:
– И померла бы здоровенькой.
– Типун тебе на язык! Смотри, еще накаркаешь. Вот квартира Дегтяревой, – Алина сличила номер квартиры с бумажкой, на которой был записан адрес, и поднесла руку к звонку.
Звонок отозвался на прикосновение Алининого пальца мелодией «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам». Мы прослушали куплет и припев, и только после этого музыка стихла.
– С ума можно сойти от такого звонка, – сморщилась я, представив себе такой звонок у меня дома. Я бы взвыла уже через неделю. В этом доме точно нет детей, решила я. Если ваш ребенок вполне самостоятельный и сам гуляет во дворе, сколько раз он прибегает домой? То-то и оно! Если взять, как пример, мою Аню, то она за время прогулки появляется в квартире минимум пять раз: то водички попить, то в туалет приспичит, скакалку взять, да мало ли что еще! И каждый раз слушать про эскимо? Какие ж нервы это выдержат? А если ребенок в семье не один?
Мелодия отпела, и из-за двери послышался грудной женский голос:
– Кто?
– Хеллоу! Люсья? – с диким акцентом просипела Алина. Не знаю, что ей пришло в голову, но в ее глазах блеснула лукавая искорка, губы тронула хитрая улыбка, и она пошла на экспромт.
