– На Максимилианштрассе, 17. – Батый всю дорогу изучал карту города. – Это очень дорогой отель, – осторожно заметил он. – Есть гостиницы подешевле.
– Давай сразу внесем ясность, дорогой Удо. Нам предстоит серьезное дело, и экономить на мелочах мы не будем. Я даю поручение – ты выполняешь, цена значения не имеет. Вот для начала.
Абу Дауд протянул заранее приготовленную солидную пачку денег номиналом в сто марок. Его отец любил часто повторять в назидание сыну: «Деньги – хороший слуга, но плохой хозяин». Он сам относился к деньгам довольно спокойно. Арабу было важно посмотреть на реакцию немца на такую крупную сумму. Ему понравилось, что тот довольно спокойно принял толстую пачку купюр, без рисовки и блеска в глазах, аккуратно положил ее в бумажник.
Отель поражал своим великолепием. Батый еще никогда не бывал в заведениях такого уровня и немного стеснялся своего вида. На нем был хороший костюм, но далеко не премиум-класса, как на некоторых гостях этого отеля. Зато арабу было наплевать. Они получили два роскошных номера на четвертом этаже с прекрасным видом на город.
С утра поехали осматривать Олимпийскую деревню. Советский разведчик догадывался, что ФАТХ задумал провести серьезный акт, приуроченный к Олимпиаде, но только теперь получил этому подтверждение. Стало важно выяснить цели и средства их достижения террористами.
Это было самое значимое событие для послевоенной Западной Германии. Организаторы сделали все, чтобы затмить Берлинские Олимпийские игры 1936 года. Для этого практически полностью реконструировали центр Мюнхена. Специально к Олимпиаде приурочили запуск метро, возвели множество спортивных объектов. В рекордные сроки построили новый Олимпийский стадион, разбили Олимпийский парк, возвели уникальную телебашню «Олимпиатум» высотой 291 метр.
В столице Баварии ждали больше 120 команд со всего мира, что обещало быть абсолютным рекордом по количеству делегаций, аккредитованных на Олимпийских играх.
На северной стороне города в районе Oberwiesenfeld стремительно возвели жилой комплекс для спортсменов, сопровождающих их специалистов и их семей. По сути, весь район превращался в один гигантский парк с водоемами, в котором размещались спортивные объекты.
Вся жилая зона была разделена на три сектора, границами которых служили длинные изогнутые дома переменной этажности от 7 до 14 этажей. У их подножия расположились малоэтажки двух-трех-четырех уровней. Территория деревни была обнесена двухметровым забором из сетки, преодолеть который не смог бы только пьяный или инвалид. Для входа было предусмотрено несколько проходов с воротами. Но они закрывались только на ночь. В остальное время, несмотря на формально существовавший пропускной режим, зайти на территорию Деревни мог любой желающий, с любым грузом.
Строительство корпусов закончилось, велись отделочные работы, монтировалось оборудование, завозили мебель. Приезжие быстро поняли, что среди всех этих домов и домиков можно легко заблудиться. Араб вопросительно посмотрел на своего спутника:
– Нам надо найти, где будут жить израильтяне.
– Сейчас узнаем, – кивнул Батый.
Он подошел к группе строителей возле одного из зданий.
– Добрый день, коллеги. Подскажите, где можно уточнить, в каком домике будут размещаться делегации?
– Мы только занимаемся отделкой, а кто где будет жить, нам неизвестно. Это знают в конторе главного менеджера строительства. Там все время находится человек от Олимпийского комитета. Он принимает работу, и наверняка у него можно узнать.
По подсказке рабочих они быстро нашли офис. Он размещался в одном из построенных домиков. Обстановка напоминала пожар в сумасшедшем доме. Удо никак не ожидал от немцев, за которыми закрепилась слава людей, умеющих организовать и придерживаться порядка, такой сутолоки.
Он прислушался и скоро понял, чем это можно объяснить. Присутствующие говорили на немецком, но с таким жутким акцентом, что часто было не понять, что они вообще имеют в виду. Интересно, что они поймут из услышанного. Преобладали, конечно, турки, которых в большом количестве привлекло правительство ФРГ в условиях нехватки рабочей силы, но звучала и южнославянская речь.
Когда человек в третий раз что-то хочет сказать на плохо знакомом чужом языке, у него не только усиливается жестикуляция, но невольно повышается голос. Поэтому гвалт стоял, как на сборище сорок.
Представитель Олимпийского комитета сидел за угловым столиком и пытался на плане объяснить работнику, какие материалы куда надо завести. Получалось с трудом. Батый терпеливо подождал несколько минут, пока не понял, что разговор глухого с немым может затянуться надолго. Он подошел со спины к турку и, незаметно для немца, чувствительно ткнул ему в печень. Черноволосый возмущенно подскочил. Он хотел что-то сказать, но, увидев холодный взгляд крепкого молодого человека, стушевался.
– Пойди покури. – Незнакомец протянул пачку сигарет. Турок аккуратно взял одну и, кивнув, удалился.
Мужчина в сером костюме, явно разменявший сорок лет, обладающий все увеличивающейся плешью, вопросительно посмотрел на незнакомца.
