По правде говоря, тот старт, который хотел совершить эскадрон «А», в значительной степени зависел от пакетов целей, разработанных, но не выполненных эскадроном «G» и другими предшественниками. Один из оперативников SAS отмечал: «Мы унаследовали очень хорошо разработанную разведывательную картину. К тому моменту, она превратилась в хорошо функционирующую фабрику, и один эскадрон подпитывался работой другого».
Когда уходил один эскадрон, измотанный после шести месяцев контактов, подпитываемых адреналином, прибывали новые люди, полные энтузиазма. Один оперативник разведки, который видел, как они приходили и уходили, записывал: «Эскадрон прибывал в страну и говорил: «Мы выходим сегодня в ночь, что у вас есть?» Они действительно захотели получить работу в свою первую ночь. Они будут оказывать самое сильное давление на разведку, необходимую для поддержания их скорости нанесения ударов».
Эта агрессия ощущалась и в вертолетном отряде оперативной группы «Рыцарь». Они были пристыжены несчастным случаем со смертельным исходом в апреле. Однако, как отмечал один пилот, «ребятам из спецназа трудно сказать «нет». Они харизматичны. Люди не хотят говорить «нет», потому что они хотят быть частью этого наследия».
Некоторые, такие как командир эскадрона «D» прошлым летом, пытались немного отойти в сторону и поразмыслить над своими целями, прежде чем броситься в бой, но командир эскадрона «A» был сделан из другого теста. Майор Кеннеди был первым командиром эскадрона, вернувшимся в Ирак после службы там в качестве командира отряда, несколькими годами ранее. Он был в эскадроне «G» Ричарда Уильямса, когда летом 2003 года начался мятеж. Руководствуясь упорным боем Уильямса на том этапе становления, оба человека поднялись на ступеньке выше в званиях.
- Кеннеди был привлечен Ричардом Уильямсом… когда он вернулся к командованию эскадрона, он оказался в оперативном плане еще более агрессивным, чем полковник Уильямс, - комментировал один из тех, кто служил в 2007 году под началом Кеннеди. Другой наблюдатель с передовой, отмечал, что эскадрон прибыл с очень компетентным, опытным составом руководителей команд, что делало его «командой мечты по всем направлениям». Эти пять или шесть капитанов и штаб-сержантов, отрабатывавших целеуказания и задачи — иногда более одной за ночь, определяли цели «клинкам». Поскольку оперативная группа «Рыцарь» действовала как хорошо отлаженная машина под руководством жесткого хозяина, контраст с британскими усилиями в южном Ираке не мог быть большим.
Еще в феврале, Тони Блэр подтвердил в Палате общин, что британские планы по обеспечению безопасности на юге Ирака будут осуществляться быстрыми темпами. Отчасти, он оправдывал это успехом операции «Синдбад». Военные, которые стремились перейти к Афганистану и как можно быстрее закрыть иракскую главу, приводили другие аргументы. Присутствие британских войск в центре Басры само по себе привлекало большую активность ополченцев. По дворцу или отелю «Шатт аль-Араб» было выпущено так много ракет или минометных мин, что многие из них промахивались и попадали в соседние районы с гражданскими, так что, по словам одного офицера того времени, «согласие испарялось».
Если это и смахивало на капитуляцию, операция «Синдбад» по крайней мере, продемонстрировала что намного больше британская армия сделать не могла, поскольку британская система командования не стала выделять дополнительные войска, а иракские силы безопасности тоже стремились убрать британцев с дороги. Все это вызвало оценку генерал-майора Джонатана Шоу, командовавшего многонациональной дивизией «Юго-Восток» на протяжении большей части 2007 года. Пожилой американец рассказал следующий анекдот:
- Я отправился туда, потому что ситуация в Басре была ужасной. Я спросил его (Шоу): «Что мы можем сделать, чтобы помочь?» Он сказал мне, что ему не нужна никакая помощь, что он решил отвести в аэропорт свою дивизию, где она будет ждать решения о выводе. Я посмотрел на него и сказал: «Что же, спасибо Вам за Вашу ясность. Вы, по крайней мере, точно сказали мне, что собираетесь делать».
Британская армия вступала в свою заключительную и наиболее противоречивую фазу на юге Ирака. Те, кто наблюдал за происходящим из Багдада, были опечалены или даже испытывали отвращение. Один боец SAS язвительно замечал: «Пораженчество — это не совсем то, что нужно». Старший офицер, работавший в столице, размышлял: «Британцы в Багдаде на самом деле внесли интеллектуальную коррективу, которую многонациональная дивизия «Юго-Восток» никогда не делала». В его интерпретации, те, кто усвоил багдадский менталитет, впитали американский дух агрессии, решения проблем и критический самоанализ. Публика в Басре, напротив, так и не избежала коллективного цинизма профессиональной группы, которая отправилась в Ирак, думая, что знает лучше, а затем в своей неудаче обвинила других.
