– Чего ж тебе еще надобно, собака? Женись, хороняка, князь отпускает ее!
Роль Ивана Васильевича приятелю удалась. Даже голос был вполне себе яковлевским.
– Тьфу на тебя! Ген, выясни мне про нее все, а? Кто, что, откуда…
– Ты что – абы кого в дом притащил?
– Не то чтобы… Кирюха предыдущую училку сожрала, я ее под мышку и в агентство. А там мне эту девчонку и выдали. Вроде моль бесцветная, никакущая, а поди ж ты! Я как посмотрю, аж жутковато становится. Как взглянет – мороз по ж… бежит до…
– Ишь ты! А что ты вообще о ней знаешь?
– Маловато. Училась на биолога, кажется, жила с отцом, есть сын – в больнице.
– Ладно, порасспрашиваю. Но ты будь осторожнее.
– Ген, я вообще не предполагал, что она задержится. Думал, Кирюха ее за два дня на… – и выкинем. А я бы пока подобрал кого понадежнее…
– У меня есть отличная кандидатура. Отставной майор спецназа.
Борис Викторович послал друга… в отставку.
– А тут понимаешь – пришла и начала всех строить. Кирюха за ней… ну, не хвостиком ходит, но заинтересовалась. Что дальше будет – не знаю, посмотрим. Но знать надо, раз так.
– Выясню я тебе все про девочку, выясню.
– Заранее спасибо. Документы сейчас скину по ватсапу.
– Давай.
Борис Викторович сунул телефон в карман и повел носом.
Пахло в машине так… здесь так никогда не пахло. Обычно Борис Викторович вдыхал запах дорогого парфюма и моющих средств, кожи и металла. Но не сейчас.
Ланч-бокс источал такие ароматы, что хотелось открыть его – и слопать все сейчас. Только вот не лезет уже.
– Роман, тебя хоть накормили?
– А то ж! Анна Петровна на всех готовила! Да ловко так…
– Она тебе нравится?
Роман пожал плечами.
– Сложная она. Вроде и живет чуть не в трущобах, и одета небогато, а иногда как глянет – мороз по коже. Вот другие, не в пример ей, и парфюмом поливаются, и одеты от версачей, а все равно – крестьянки.
Борис Викторович узнал в этом описании Лизу и хмыкнул.
– Не наглей.
– Что вы, Борис Викторович! Я бы и не посмел…
Хозяин покачал головой, но спорить не стал.
– Говоришь, сложная?
– Да. Как она держится, как говорит, как смотрит – ощущение… знаете, такая девочка из хорошей семьи. Из очень хорошей.
– Понятно. Ладно, будем посмотреть дальше.
Анна проводила взглядом работодателя и повернулась к Кире.
– Ну что – первое занятие? Надо определить, что и сколько есть в кладовке, составить список, а потом решить, что мы будем готовить, на сколько человек, что докупить…
– Так сложно?
– Дом вести вообще сложно. Роза Ильинична отлично справляется, – польстила домоправительнице Анна. Хотя и видела огрехи, недочеты… Ее-то учили! А тут хоть и талантливая и педантичная, но самоучка! Спасало то, что дом – не полноценное поместье, там бы сложнее было.
А во времена Анны хозяйка была кем-то вроде менеджера в современном отеле. Здоровущем, кстати. И менеджер этот находился в состоянии регулярной беременности – родов – кормежки – воспитания… Рехнешься! И никакого декрета!
Роза Ильинична покивала.
Не то чтобы ей нравилось такое вторжение в ее дела, но пусть лучше девчонка делом займется, чем пакостит и шкодит! Опять же, ее бабке такое бы понравилось. Точно.
Кира подумала, потом вытащила айпад – и девушки отправились по кладовкам. Сталин составил им компанию.
А вдруг?
Вдруг в кладовке живет бука? И как выпрыгнет! Как нападет!
Буку он еще не кушал! Только крысу… опять же, вдруг хамон неровно висит? Надо помочь, проконтролировать…
Политика – это искусство компромисса.
И находить эти компромиссы надо с людьми, которых с радостью бы на колбасный фарш переработал.
С восторгом бы!
А – нельзя.
Они нужны, они полезны… в данный момент. Поэтому можно утешать себя мыслью, что когда этот человек перестанет быть нужным… в политике нет друзей, но есть интересы, не так ли?
Вот тогда он и узнает, где зимуют раки. Отправившись под лед.
А пока…
Терпеть.
Другого выхода нет.
Вот и сидели в одной комнате два человека, которые при других условиях оппонента бы зубами загрызли. Пили вино, улыбались – и мечтали.
Жом Пламенный – о взрыве. Хорошем таком, чтобы уши на крыше, а ноги на фонаре… и кишки, кишки веером по улице!
Князь Гавриил – о виселице. С подставленной колодой, чтобы подольше мучился, подонок!
Каждый в меру своей фантазии. Но улыбались они друг другу вполне мирно. И даже с неким взаимопониманием.
– Что скажете, жом Воронов? – Жом Пламенный улыбался. Вежливо так…
– Что я могу сказать? Вы прос…ли все что могли, – не по-княжески отозвался Гаврюша. – Так и неизвестно, кого мой братец объявил наследником?
– Пока – нет. Есть предположения, что уцелел кто-то из его дочерей, но…
– Бабу – в наследницы?
– В истории бывали такие случаи, разве нет?
Гаврюша скривился.
– Бывали. Но там есть вполне определенные условия, жом.
– Прошу вас поделиться ими со мной. Подозреваю, что без знания этой информации мы совершим много ошибок, – жом Пламенный был сама любезность.
Гаврюша кивнул. Покривился, помолчал какое-то время, а потом неохотно начал говорить.
