Вот не было у нее другого эпитета. И крыла она всех матюгами по-черному! Их бы сюда! Одни проблемы бедным девушкам устраивают! Вот черт! И что ее дернуло Нини вытаскивать? Но ведь вытащила, и привезла с собой, и бросить права не имеет…
Сейчас девочка сидела в комнате, запертая на два замка снаружи – и на большой засов внутри. А Яна разгуливала по городу.
Все было странным.
Привычным – и одновременно новым.
Мостовая – где камни, где брус, где доски. Асфальта нет… Зато грязи – жуть!
Дома.
Дома все разные, все индивидуальные, все своеобразные, в неповторимом стиле «разваляй-малина», как это называл отец. Когда дом строится без согласования с соседями, без единого архитектурного плана… Потом администрация хоть и пытается все это привести в единый конгломерат, а все же соседство дворца с саманными домами и чуть ли не землянки с церковью дает своеобразный эффект.
Церкви, кстати, закрыты.
Забавно, неужели и здесь освобожденцы что-то не поделили с религией? Хотя чего удивляться? У человека есть три опоры – семья, вера и закон. И если их выбить…
Все!
Перед тобой глина, лепи что хочешь!
Человеку нечего терять, не за что бояться, ему и смерть-то не страшна! Все равно ничего нет!
Вот, считаем. Веру – гнать. Закон… закон – менять. Остается семья, с этим сложно что-то поделать. Но устроить концлагеря могут и здесь додуматься. И заложников брать, и террор устраивать. Это что хорошее человеку подсказывать надо. А на пакости все повадливы.
Люди…
Да, люди.
Красиво одетых вообще нет. И модных тоже. Ходят солдаты, ходят женщины сомнительного свойства – все с белыми цветами на груди, ходят нищие, торговцы, разносчики… но в целом город затаился. Он ждет той или иной развязки. Ему страшно…
Яна могла интерпретировать это именно так.
– Какая з…
Несколько грубостей не заставили ее даже повернуть голову. И не такого наслушалась, бывало. А вот шлепать ее по заду было не нужно. На такое рефлексы у девушки срабатывали мгновенно, и вне зависимости от мозга.
Яна перехватила наглую конечность – и ловко выломила нахалу пальцы.
– Ау-у-у-у-у! Пусти, сука!
Яна прищурилась.
Рядом с ней оседал в грязь парень лет двенадцати – пятнадцати, этакий вихрастый Петька. Только что Чапаева не хватает.
Рука вывернута, пальцы на излом – сломать парочку, так живо отучится тянуть руки куда не надо.
– Тебе что – шлюх мало?
– Пусти, с-сказал!
И еще кое-что добавил. Зря.
Яна повернула руку.
– Жду извинений.
– Ну…
– Руку тебе сломать?
– Я не хотел!
– Верю. – Яна отпустила пальцы – и протянула мальчишке руку. – Вставай, давай. И не делай так больше, а то покалечат!
На ее хорошее отношение мальчишка ответил плохим: попробовал подставить подножку.
Зря. Яна среагировала чуть раньше – и пацан полетел носом в большую грязную лужу. Яна пошла дальше. Вот ведь… все настроение испортил, болван! Сразу и от города отвлеклась, и проблемы навалились…
Куда ж сестру-то пристроить?
И здесь не оставишь! Яна просто по улице прошлась – и то достается, а сестренка куда как красивее… надо бы ей хоть какую хламиду подобрать. У старьевщика, или в ломбарде, или еще где? Или вообще на заказ сделать, чтобы девчонка втрое толще себя казалась? С прокладками и накладками? Замаскировать красоту.
Да, и себе не помешало бы что поудобнее.
К портному?
Однозначно!
К поместью тора Изюмского жом Отважный поехал лично. Ну как – к поместью? Тор был резко против непрошеных визитеров и отгородился от них радикально – баррикадами и окопами. А дороги перекрыл особенно. Выпустил егерей, которым приказал стрелять без предупреждения, вооружил всех обитателей поместья…
Это – его дом!
И никакая сволочь по нему в грязных сапогах разгуливать не будет, тем более какие-то освобожденцы! Гнать и еще раз гнать!
Вот до баррикады жом Отважный и доехал. Остановился метрах в ста. И лично махал белым полотенцем, прибитым к палке, пока его не заметили.
– Кто идет? Чего надо? – рявкнули из-за баррикады сразу несколько голосов.
– Глава Зараевского Комитета Освобождения, жом Отважный! Я хочу поговорить с тором Изюмским!
– Тор сказал – гнать всех освобожденцев в шею, как чумных крыс! Вали отсюда, крысятина!
Жом Отважный скрипнул зубами.
Сволочи! Пристрелить бы вас, да вот беда – самому потом тоже живым не уйти. Вон он, пулемет, стоит на повозке. И крутится преотлично – во все стороны. Тут его и накроет!
– Ты хозяину доложи, что я приехал! А лучше письмецо передай!
С той стороны баррикады помолчали.
– Ждать будешь – или завтра за ответом приедешь?
– Завтра приеду! – Жом Отважный понимал, что можно здесь и ночь простоять.
Письмо было надежнее. В письме он предлагал личную встречу и обсуждение вопроса престолонаследования.
Если тор Изюмский причастен к исчезновению наследницы…
Жом Тигр ждал Отважного неподалеку. Сам он к баррикаде не поехал…
«Побоялся, сволочь», – зло подумал Отважный. Хотя отлично знал – это не так.
Не побоялся.
Просто просчитал вероятности. И свою ценность для дела Освобождения. Для жома Тигра выходило так, что, если Отважного пристрелят, на его место другого найти несложно. А вот если его… Не хотелось бы. Смерти Тигр не боялся, но
