– Если таковых нет в городском морге – возьмите два тела и как следует их опалите, что непонятного?
– Но зачем?! Тор Изюмский что – будет кому-то говорить?!
– Потому что мне не нужны самозванцы! – рявкнул жом Тигр, уже не сдерживаясь. – Я не хочу, чтобы через год Русина дрогнула под нашествием Петера Воскресшего или его дочек… а так – тор Изюмский осмотрит тела, похоронит всех, и слухи разойдутся.
– Но там же… А… я понял, жом! Должен сказать, вы гениальны!
Настроение испортилось окончательно.
Жом Тигр и сам это знал… хотя бы догадывался. Но такие простые вещи должны приходить в голову не ему! А Отважному! Что ж за жизнь – на местах оставить некого!
Ну хоть похороны императорской семьи теперь не на нем. Надо только распорядиться перевезти тела как можно демонстративнее.
Похоронить брата – и в столицу.
Эх, побратим…
Но тебе всегда было безразлично, что станет с твоим телом после смерти. Какая разница, где траве расти? Никакой.
Пусть будет Зараево… прощай, брат. Теперь Тигр – одиночка.
Расчет получен.
Деньги на карточке. Анна, пользуясь памятью Яны, перевела крупную сумму ребенку. Пусть купит себе игрушку.
Онлайн…
Анна уже оценила и телефоны, и компьютеры, и даже интерактивный тир. Но работать там она не хотела.
Не ее.
А потому было отпечатано резюме, сложены в тонкую пластиковую папку все документы, и Анна начала свой поход по агентствам.
И все быстрее понимала, что придется ей, наверное, вернуться в тир.
Она явно поторопилась.
Бумаги, бумаги, бумаги… Анна готова была скрипеть зубами. Помогала только с детства вколоченная выдержка.
Ходьба, ходьба, ходьба…
Даже Анна понимала, что это – отговорки. Вряд ли она кому-то нужна. И все же…
Агентство «Мэри Поппинс» она оставила напоследок. Не по размеру или престижности – по дальности. Оно было расположено в новом районе города, и транспорт там ходил просто отвратительно. Так что в агентство она добралась ближе к вечеру.
М-да.
Красота!
Плитка под мрамор, кожаные диваны, стены с вензелями… И лозунг: «Мы найдем для вас идеальных сотрудников».
Анна посчитала обстановку проявлением дурной роскоши. Но она уже успела понять, что в этом мире подобное – норма. Аристократов выбили, а нувориши… им еще обтесываться не одно поколение.
Девушка на ресепшен (за стойкой у входа) улыбнулась Анне заученной улыбкой.
– Здравствуйте. Вы к нам по какому вопросу?
– По вопросу работы, – спокойно отозвалась Анна.
– Я сообщу о вас Диане Дмитриевне. Ждите.
Тон похолодел на пару десятков градусов. Это – не клиентка, пользы никакой… Но в такие игры Анна тоже могла играть. Прищурилась, расправила плечи и устроилась на диване, настраиваясь на долгое ожидание.
Зря.
Дверь хлопнула.
В агентство вошел, почти влетел мужчина, который тащил за собой девчонку с раскрашенными радугой волосами. Пихнул ее на диван рядом с Анной.
– СИДИ!!!
И скрылся за дверью.
– Козел, – фыркнула девушка – и выдула здоровущий пузырь из жвачки.
Анна с любопытством покосилась на девушку.
Симпатичная.
Наверное…
Как-то сложно сказать, видя малиново-сине-зеленые волосы, стоящие торчком, макияж в стиле «крутая панда», да и одежда… в той жизни Анна бы решила, что перед ней циркачка. Не иначе.
Майка в стразах с дырками, джинсы с дырками, грязные, все в надписях и наклейках, ботинки вроде тех, что предпочитала Яна, мало того, на красавице надеты серьги-кольца-цепи в таком количестве, что можно ювелирный магазин открывать.
Еще и картинки на руках… татуировки?!
На женщине?!
Ужасно!
Других слов у Анны просто не нашлось.
А потом она представила себя в таком виде, на приеме… представила глаза матери… да, эта картина навсегда бы осталась в истории Русины.
А Анна после такого явления – в сумасшедшем доме.
Девушка покосилась на нее.
– Чего фыркаем?
Анна не стала скрывать.
– Представила, как отреагировала бы моя мать, надень я все то же, что на вас.
– И как? – заинтересовалась девушка.
– Закрыла бы меня в психушке, – честно ответила Анна.
– Не повезло. – Девица выдула еще один пузырь, который прилип к щекам, соскребла с них лохмотья, пропустив парочку, и опять сунула в рот. – Сильно шнурки давят?
– У меня обувь без шнурков.
– Ну ты раритет… предки, перенсы, родаки, родители…
Анна покачала головой.
– Они умерли.
– Че, бывает… у меня мать умерла, а папахен ваще токсик, постоянно меня чекает и шеймит, никакой жизни…
Анна поняла примерно треть сказанного.
– У вас и отец болеет? Примите мои соболезнования.
– Не болеет! Он у меня просто криповый.
– Креповый?
Про ткань Анна знала, но какое отношение она имеет к людям?
Девушка тряхнула разноцветной гривой.
– Не въезжаешь?
– Простите, – Анна улыбнулась краешками губ.
