– Ну да, по тебе и видно… ты бы папахену понравилась.
– Мне это должно польстить? – Анна откровенно не была уверенна.
Девчонка (теперь Анна видела, что она совсем молоденькая, не старше Нини, лет четырнадцать, наверное) фыркнула.
– Криповый – кошмарный, токсик – всю жизнь отравляет, чекает – проверяет, шеймит – ругается, поняла?
Анна подумала пару минут.
– Криповая терминология.
И они с девочкой дружно рассмеялись.
– Кира, – представилась девочка, протягивая Анне руку.
– Анна. Очень приятно.
– Ауф.
– Уф?
– Ауф! Круто, кайф, клево…
– Крипово, – подсказала еще раз Анна.
И девушки опять рассмеялись.
– Жвачку будешь?
Анна подумала, потом покачала головой.
– Не стоит.
– Не отравлено.
– А зачем? – Яна знала ответ, а благодаря ее памяти, и Анна была в курсе, просто всплыло не сразу. – Кушать отходы нефтедобычи с сахаром?
– Фу!
– Жвачка в основном состоит из каучука, а его получают из нефтепродуктов. И сахар. Зубы портятся, кожа, желудок… Вот у тебя на щеке прыщик, думаю, это последствия избыточного употребления сахара. Или химикатов.
– Не занудствуй.
– Не буду. Приятного аппетита. За керосином сходить? Запить?
– Не скипидарничай.
– Не буду.
– Кира?
Девушки, словно по команде, подняли глаза вверх, на мужчину. Анна медленно поднялась.
– Добрый день.
Кира встала рядом с ней, оказавшись даже чуть выше Анны – еще и из-за ботинок на жуткой платформе.
– Ты чё, пап?
– Не чёкай.
– Не агрись.
Анна качнула головой и дотронулась до руки девушки.
– С вашего позволения, я пойду.
– А если не позволю? – мужчина интересовался с какой-то подковыркой.
Анна посмотрела на него.
М-да.
Не Илья.
И даже не Олег.
Среднего роста, сантиметров на пять-семь повыше Анны, когда она на каблуках, то есть в целом – сантиметров на десять, может, чуть больше. Волосы темные, с легкой проседью, плотное телосложение, дорогая (это сразу видно по качеству материи и шитья) одежда.
Лицо?
Непроницаемое.
Чем-то мужчина был похож на Жана Марэ, в его лучшие годы. Только черты лица чуточку погрубее, никакой слащавости. Даже глаза, хоть и зеленые, больше всего похожи на два осколка бутылочного стекла.
– Тогда я выслушаю ваше предложение, – спокойно ответила Анна.
– Вы считаете, у меня есть какое-то предложение?
Анна позволила себе легкую улыбку.
– Вы не похожи на человека, который пристает к бедным девушкам из спортивного интереса. Более того – при дочери.
Да, глаза у Киры и у брюнета были одинаковые. Может, и волосы тоже, но под краской не видно.
– Хм.
– Ауч! Папахена срезали!
Кира исполнила пару движений из танца племени мумба-юмба. Кажется, даже копьем потрясла.
Мужчина хмыкнул и повернулся к женщине, стоящей чуть позади.
– Я хочу вот эту.
Анна тоже перевела взгляд на женщину.
Бизнес-леди. Значение этого термина Анна уже успела уяснить. Светловолосая, ухоженная, стройная, в дорогом костюме с юбкой… юбки там практически не было.
– Борис Викторович, девушка не является сотрудницей нашего агентства. Поэтому мы не можем нести ответственность за ее квалификацию.
Мужчина пожал плечами.
– Комиссионные я вам заплачу. Девушка, вы сюда зачем пришли?
– Я хотела устроиться на работу.
– Секретаршей?
– Гувернанткой, – спокойно поправила Анна.
– У вас есть диплом? – сморщила нос женщина. – Сертификаты?
Анна посмотрела прямо на нее.
– У меня есть диплом биологического факультета. Курсы по лесоведению, лесоводству и лесоустройству. Если вас интересует, что я умею как гувернантка – вам придется поверить мне на слово. Специальных курсов я не заканчивала. Я могу работать с детьми, у меня есть навыки в области хореографии, я хорошо знаю этикет, играю на музыкальных инструментах, могу привить ребенку хорошие манеры и поставить правильную речь.
– У нас в лесу прививают хорошие манеры?
– Я не знаю, как обстоят дела в вашем лесу. Простите, уважаемая, – Анна едва успела заменить привычное «жама», – не знаю вашего имени.
На скулах женщины появились некрасивые красные пятна.
Борис Викторович улыбнулся.
– С какими детьми вы хотите работать?
– У меня нет личных предпочтений.
– В таком случае вы наняты. К моей дочери.
– ОНА?! Папахен, ты ошизел?!
Кира возмущалась вполне искренне. За что и получила подзатыльник.
– Помолчи.
Помолчала. Но пузырь выдула такой, что жвачка даже на волосах осталась.
– Как вас зовут, девушка?
– Воронова Анна Петровна, – представилась Анна.
– Аня, значит. Аня, я собираюсь жениться. И хочу, чтобы к моменту свадьбы из этого чучела получился человек. Сможешь?
– Сможете, – спокойно поправила Анна. – Если вы хотите, чтобы я привила вашей дочери хорошие манеры, будьте любезны следить и за собой. Дети – отражение своих родителей.
Танец мумба-юмба повторился.
Борис Викторович посмотрел на дочь – и более грозно на Анну.
– Не стоит мне хамить, девушка. А то вы даже работу уборщицы не найдете.
Анна поступила умно. Промолчала.
Борис Викторович обернулся к блондинке.
– Меня все устраивает. Договор принесите.
– Да, господин Савойский. – Она повернулась к Анне и процедила, глядя как на врага народа: – Надеюсь, паспорт у вас с собой?
Анна молча достала и протянула маленькую книжечку. Что ж, работу она нашла, остается выяснить условия.
