Черная пантера полностью

Еще недавно, опираясь головой на руки и улыбаясь своим красивым хитрым взглядом, она ему сказала: «Мне кажется, что я уже ушла из прежнего моего мира, в котором я жила. Я теперь радостно вступаю в новый мир – в другой, неведомый мне до сих пор».

– В чем этот мир? – спросил он у нее.

Она не отвечала на вопрос. Потом, своим привычным мягким кошачьим движением вытягивая тело, она сказала: «Видишь, у нас не думают и не живут радостью жизни…»

Сенцев с отчаянием остановился у своего окна.

– Только не это, нет! Наташа. Ведь это может провести тебя… Ведь ты не можешь этим жить? Ведь ты вся целиком взята от прежнего покинутого тобой мира… Как мне сказать ей, чтоб она поверила?

Он молча поглядел на серое спустившееся небо, а потом стал глядеть вниз на улицу, где в темноте тихо ходили люди.

И ему кажется, что он ее увидел, свою Наташу, идущую своею быстрою и осторожною походкой, среди людей, внизу, на улице.

И ему кажется, что она все нашла, что было нужно ей, – свой жизнерадостный могучий идеал… Идеал из другого мира, так чуждого ему, так непонятного.

– Это ужасно… Ты слышишь, дорогая моя девочка? Это ужасно… Ведь все, что ты так легкомысленно считаешь жизнерадостным, – все, все это преступно.

И ему кажется, что в ее поднятых к нему глазах сверкает сильная живая радость, которую ему не потушить.

Благословить ее… Нет, нет! Проклясть…

О, нет! И он в бессильи и тоске глядит на улицу, окутанную серой пеленой тумана.

Летняя ночь…

Темный лес неподвижен и спит; сон его крепок и тих: целый день греет солнце, а ночью прохладно.

Около маленького узкого болотца, закрытого нависшим ивняком со склоненными, нахмуренными ветками, волнение и шорох. Что это там? Может быть, свадьба у лягушек? Может быть, похороны старого ужа?

У темного, большого леса есть свои маленькие тайны, своя большая жизнь; но он об этом не расскажет.

Он не расскажет, например, о том, как умирает старое большое дерево: в своем предсмертном скрипе оно передает затихшим и притаившимся вокруг него деревьям все свои заповедные думы.

И не расскажет лес того, о чем думает целыми днями улитка, как влюблены бывают светлые лесные колокольчики, о чем рассказывают облака и залетающие в лес орлы…

Один раз прилетела сердитая молния и убила насмерть старый дуб. Лес знает, за что.

Может быть, дуб этот был гордым и капризным, и сбросил гнездо малиновки, и погубил птенцов, которые были так малы, что не могли еще летать. Природа не любит такой крови. Она серьезно говорит: «Пожирайте друг друга тогда, когда вам нужна пища».

У темного большого леса есть свои маленькие тайны, своя большая жизнь.

А это что? Процессия под темными нагнувшимися травами живых блестящих изумрудов…

Хоронят майского жука…

Звезды горят. Лес спит. Процессия светляков скрывается за темными кустами, и травы шепчутся.

А человек, который мечтательно думал, разглядывая тихую картину леса во время сна, опомнился.

– Ведь я пришел сюда за чем-то? Да! Да! Я пришел сюда к филину.

Человек этот раньше жил долго в лесу, и он знал язык птиц.

И вот он стал говорить:

– Эй! Где ты? Филин!

Ближайшие деревья пробудились, они хотели рассердиться, потом узнали человека и сонным голосом ему пробормотали:

– Никак-то ты не можешь успокоиться!

В это время раздался крик филина.

И человек поспешными шагами подошел к нему:

– Послушай, филин! Я хочу знать, как нужно людям жить, я много жил среди людей, я спрашивал всех мудрых и великих, я прицеплялся, как навязчивый комар, к их лбам, чтоб узнавать их мысли, я прилеплялся маленькой букашкой к их жилетам, чтобы подслушивать их чувства. Мне кажется, они мне говорят не то, о чем мне говорила раньше великая природа, когда я жил в лесу. Вот я пришел к тебе. Ты, право, мне напоминаешь своим таинственным и хмурым видом какого-то ученого, которому открыто все…

– Без комплиментов, – сказал филин. – Ты спрашиваешь мое мнение? Чем я богат, тем буду рад. По закону мы, птицы, насекомые, животные, должны питаться птицами, животными и насекомыми. Вы, люди, можете жить лучше: ведь вам не нужно употреблять друг друга в пищу. Вы нас счастливее. А между тем вы пожираете друг друга, вы убиваете друг друга насмерть. И вам не нужно быть такими кровожадными. Затем, я думаю, вы слишком любите употреблять одно словечко – «первый». У вас много тщеславия. Вы мне напоминаете павлинов, которые ведь думают, что их хвосты – самая «первая» вещь в мире. Забудьте это слово – «первый»… Оно вам пожирает сердце и делает вас кровожадными. Будьте не «первыми», а будьте совершенными. Ведь совершенными вы можете быть все, «первое» же местечко – везде одно.

– А что еще ты скажешь мне?

– Довольно этого, – ответил филин. – Я голоден. Я полечу теперь на поиски каких-нибудь несчастных птичек или мышей, чтоб утолить свой голод. А ты рассматривай теперь чарующую красоту, гармонию природы. И пусть сердце твое не смущается, если порой ты услышишь тут крики страдания. Ведь это тут необходимо, но в человеческом-то мире такие крики не должны звучать.