Женщина-ветеран протянула руку, но было уже поздно: выпад воина был автоматическим и впечатляющим по своей скорости, кинжал расплывался, вонзаясь в мою небронированную грудь. Я намеревался отбить удар и лишить его сознания, но моя оболочка рассудила иначе. Двигаясь по собственной воле, мои руки вцепились в его запястье, скрутили и сломали его, как ветку, а затем перевели оружие в вертикальное положение и вонзили его вверх. Кинжал пронзил воина под подбородком, длинное треугольное лезвие проникло до самого мозга. В бою действие должно уступать хорошо отточенному инстинкту, подумал я, удовлетворенно хрюкнув. Может, этот корпус и не отличается могучим телосложением, но он определенно пригодится.
Я вырвал кинжал, позволив трупу упасть, и повернулся лицом к остальным Шталхастам, которые отступили на шаг, сгорбившись с полувытянутыми саблями.
"Ты сразишься со мной, - сказал я, направив окровавленный клинок на покрытое шрамами лицо женщины Штальхаста, - а ты сразишься с Темным клинком. Ты этого хочешь?"
Она оскалилась в ответ, но здравый смысл вскоре взял верх над яростью, и она отвела взгляд. "Она все равно должна умереть", - пробормотала она, жестом показывая остальным, чтобы те собрали тело их неразумного товарища. "Он так решил".
Я подождал, пока стихнут их шаги, и присел рядом с высокой женщиной. Ее яркий, умоляющий взгляд потемнел от настороженности, и она отпрянула от меня. "Брат?" - спросила она, и ее покрытые пылью брови скривились, когда она вгляделась в мое лицо.
Ее имя пришло ко мне, вырвавшись из путаницы воспоминаний. И тут же я почувствовал слабую трель гнева в глубине своего сознания, где еще оставалась душа этой украденной оболочки. "Матушка Вена, - сказал я, протягивая руку. "Позвольте мне помочь вам."
Ее взгляд скользнул по моей руке, затем вернулся к моему лицу, и подозрение превратилось в уверенность. "Я знаю Шо Цая уже два десятка лет", - сказала она низким, гневным шепотом. " Ты носишь его лицо, у тебя есть его голос, но у тебя нет его души. Я знаю своего брата".
На моих губах заиграла грустная улыбка, когда я опустил руку. "Нет, у меня нет его души. Но у меня есть его воспоминания". Она отступила назад, когда я подошел ближе, поражая меня своей непокорностью, несмотря на страх, который заставлял ее дрожать. "Храм Копья", - сказал я. "Мой старый... учитель. Однажды он дал мне кое-что. Что это было?"
