"Они меняются с каждой душой, которая их проходит, в зависимости от того, чему храм решит тебя научить. На моем первом уровне четыре брата изо всех сил пытались избить меня дубинками до потери сознания. Мне разрешили подняться только тогда, когда я уклонился от каждого удара". При воспоминании об этом он болезненно поморщился. "Это заняло много времени".
"Полагаю, Цай Линь рассказал вам, что происходит за этими стенами. Ты хочешь, чтобы я тратил время на игры, в то время как твои земли рушатся вокруг тебя?"
"Я сказал настоятелю примерно то же самое, когда впервые пришел сюда. Тогда тоже шла война, какой-то династический спор или что-то в этом роде. Он был человеком более поэтичным, чем я. "Время, - сказал он мне, - одновременно и драгоценно, и бесполезно. Оно вечно и мимолетно. Из него, как из глины, можно сделать все, что угодно, если ваши руки умеют это делать". Он улыбнулся, а затем погрустнел при виде грозного взгляда Ваэлина. "Достаточно сказать, - сказал ему настоятель, - что ты не выйдешь отсюда, пока не поднимешься на верхний ярус этого храма. Тебя будут кормить, поливать и укрывать, но тебе не будет позволено покидать эти стены, пока ты не выполнишь задуманное храмом".
"Тогда мне лучше это сделать". Ваэлин подавил стон, поднялся с неудобного табурета и направился к дверному проему.
"Вам следует подождать несколько дней", - позвал его настоятель. "Восстановить силы..."
Ваэлин проигнорировал его и предупреждающие звуки черной песни, вошел на затененную лестницу и начал подниматься.
ГЛАВА 7
Песня затихла, когда он вошел на первый ярус и увидел широкое помещение с полированным деревянным полом, лишенное каких-либо особенностей, кроме закрытых ставнями окон, колонн, поддерживающих крышу, и еще одного дверного проема, предположительно ведущего на следующий ярус. Несколько мгновений Ваэлин бродил по помещению в поисках хоть какой-то подсказки о задании, которое ему предстояло выполнить, и, не найдя ничего, направился к дверному проему. В этот момент сзади него раздался топот ног, и он повернулся, чтобы увидеть, как четыре монаха бегом вступают на ярус. Не было никаких преамбул или формальностей, все четверо просто бросились к нему, их длинные волосы были откинуты назад, а лица напряжены, как у людей, готовых к насилию.
По крайней мере, у них нет дубинок, подумал Ваэлин, уворачиваясь от удара. Он заблокировал другой кулак предплечьем и ударил ногой в грудь его владельца, отправив его на спину. Пока он отступал назад, в памяти всплыли старые уроки, в том числе мантра мастера Интриса, произнесенная им в те дни, когда на тренировочном поле было много синяков: Когда сталкиваешься с несколькими противниками, превращай их в одного. Всегда старайся лишить их преимущества в численности...
Ваэлин уклонился от удара и метнулся к ближайшему столбу, сорвав атаку другого монаха, чей кулак больно ударился о твердый деревянный край. Ваэлин ударил его ногой и локтем в лицо, когда тот рухнул на одно колено. Кулаки и ноги просвистели в нескольких дюймах от него, когда он, увернувшись и перекатившись, помчался к следующей опоре. Подпрыгнув, он ухватился за нее и крутанулся на месте, намереваясь всадить оба сапога в лицо преследующему его монаху. Вместо этого тот сделал кувырок, проскользнув под ударом, а затем вскочил на ноги и с размаху ударил Ваэлина по затылку. Он зашатался, моргая от красных и белых вспышек, и сумел увернуться от шквала ударов, ответив несколькими своими и ощутив приятный стук кулака о плоть, прежде чем одному из монахов удалось нанести два удара по его незащищенным ребрам. Повернувшись на спину, Ваэлин прикрыл голову предплечьями и бросился наутек, сбив пару монахов, пытавшихся освободить ему пространство. Однако остальные не позволили ему такой роскоши, и серия круговых ударов по спине и ногам отправила его на пол. После этого все превратилось в путаницу из боли и безуспешных попыток подняться, пока зрение не померкло и он не почувствовал, что теряет сознание.
Монахи ушли, когда его тело обмякло, и Ваэлин перекатился на спину, вдыхая воздух в напряженные легкие, а ушибленная плоть жалила. В конце концов зрение прояснилось, и перед ним возникло лицо настоятеля: худые мышцы и морщины, сведенные в едкий хмурый взгляд. "Я же просил тебя подождать", - сказал он.
"Нет времени..." Ваэлин скривился, уперся рукой в пол и поднялся на ноги. Рука подкосилась, не успев пройти и нескольких дюймов, и он стал ощупывать гладкое дерево пола: железное жжение его крови смешивалось с запахом полировки.
"Вы страдаете от последствий зависимости", - услышал он слова настоятеля. "Ваша попытка пройти этот уровень может быть расценена как оскорбление этого храма". Его голос затих, и Ваэлин услышал звук удаляющихся шагов. "Отведи этого глупого ублюдка к Киш-ану. Он не будет допущен в храм до тех пор, пока не будет признан годным..."