В результате его блужданий в восточной части стены был обнаружен решетчатый шлюз, в который обитатели храма сбрасывали использованную воду и остатки пищи. Каждое утро и ранний вечер эти отходы спускались по крутому узкому каналу и образовывали уродливый каскад, низвергаясь на край отвесного обрыва в нескольких десятках футов внизу. Прутья решетки обычно не позволяли выбраться наружу, но Ваэлин подозревал, что с его истощенным телом ему удастся протиснуться.
"Ты умрешь, брат", - сообщил ему веселый голос утром следующего дня, когда Ваэлин стоял и смотрел, как в сточную канаву сбрасывают мусор. Повернувшись, он увидел, что Чжуан-Кай смотрит на него с извиняющейся гримасой, опираясь подбородком на руку, положенную на посох. "Никаких поручней, понимаешь?" - пояснил большой монах. "Просто канал, отшлифованный за бесчисленные годы. Думаю, вам понадобится некоторое время, чтобы достичь дна".
"Значит, - сказал Ваэлин, - если я попробую это сделать сейчас, у тебя не поднимется рука остановить меня?"
Чжуан-кай рассмеялся и, отступив назад, поднял свой посох, коротко покрутив им с мастерством человека, который знает свое оружие досконально. "Я этого не говорил". Он опустил приклад посоха на землю и жестом указал на группу монахинь и монахов, собравшихся в тени храма. "Я собираюсь научить их лучшему способу обезоружить противника, вооруженного копьем. Приглашаю вас присоединиться к нам".
Ваэлин проигнорировал его, бросив напоследок взгляд на сток, а затем направился в трапезную, где надеялся выпросить у сестры Лехун дополнительную порцию еды. Несмотря на то что она по-прежнему отказывалась говорить с ним хоть слово, она, по крайней мере, обычно была готова предоставить ему всю еду, какую он пожелает, предположительно по приказу настоятеля.
Не имея других дел, он стал наблюдать за ежедневной рутиной служителей храма, и, к своему удивлению, обнаружил, что это не только орден воинов. Многие из них проводили большую часть дня в спаррингах или под руководством старших братьев и сестер, другие же были полностью заняты различными ремеслами. У Ваэлина появилась привычка наблюдать за их работой. Некоторые поначалу раздражались, обнаружив, что у них есть зрители, но, как он успел заметить за годы жизни в Северных Долинах, умельцы часто гордились своими способностями и получали удовольствие от их демонстрации.
Дей-юн, кузнец невысокого роста, но с толстыми мышцами, устал смотреть, как Ваэлин вбивает сталь в клинки, и вскоре заручился его помощью в работе с горном и точильным камнем. Мастерство кузнеца было неоспоримым, но его работы были исключительно функциональными и лишенными украшений. В мастерской стояли стеллажи с мечами и копьями, а также бочки с наконечниками стрел. По блеску свежеотполированного металла Ваэлин определил, что оружие изготовлено недавно.
"Должно быть, у тебя в оружейной сотни таких, - предположил он, кивнув на оружие, которое он обрабатывал на точильном станке. "Если это все, чем вы занимаетесь".
"Шесть месяцев труда", - пробормотал Дей-юн, щурясь среди россыпи искр, а его пальцы с искусной точностью проводили лезвием по камню. Он был неразговорчив, но, по крайней мере, готов был говорить, если только коротко. "А потом гвозди, скобы и прочее для ворот и окон".
"Всего шесть месяцев?" Ваэлин поджал губы в раздумье. "Почему такие перемены?"
Взгляд кузнеца метнулся к нему, но лишь на секунду. "Храм позвал, и я ответил. Ты хочешь работать или приставать ко мне с вопросами, чужеземец?"
Сутулый ткач был так же занят и не более любезен. Он не подпустил Ваэлина к станку, но попросил его помочь сложить и разложить множество плащей, которые он изготовил. Все они были черными, с капюшонами, а плотная шерсть была пропитана воском, чтобы уберечься от дождя. Сапожник был не менее занят, и Ваэлин заметил, что сестра Лехун, когда не готовила ежедневную еду, проводила много времени, вяля и соля свинину, прежде чем запечатать ее в глиняные кувшины. Он ожидал, что она отгонит его, заметив его внимание, но вместо этого вручила ему тесак и принялась рубить ребрышки со свиной туши.