Чо-ка сидел на лошади под воротами, его взгляд был ожидающим, если не сказать слегка недоуменным. Бывший разбойник перестал обращаться к нему "господин" после их испытания на пятом ярусе, и Ваэлин это очень ценил. Ми Ханн ждала чуть поодаль от Чо-ка, и выражение ее лица было более настороженным, словно она опасалась, что он и в самом деле решит остаться.
"Должно быть, больно", - сказал Ваэлин, жестом указывая на свежую татуировку на голове Чо-ка и побуждая Дерка к действию. Символ напоминал переплетенную спираль из двух змей, светлые и темные оттенки накладывались друг на друга, образуя сложный узел.
"Так и есть, - нахмурившись, сказал Чо-ка и скорчил недовольную гримасу, когда на его свежеиспеченном скальпе появились складки. "Я не очень-то слушал, когда мне объяснили, что это значит. Что-то связанное с двойственной природой человека".
Ваэлин пристроился рядом с Ми-Хан, когда они последовали за остальными Служителями Храма вниз по туманному склону горы. "Разве не разумно было бы оставить охрану?" - спросил он, наклонив голову к пустому храму.
"Мы никогда не были стражами храма, - ответила она. "Только его слугами. Когда мы вернемся, он будет здесь".
"Есть ли смысл спрашивать, куда мы направляемся?"
"В Нуан-Кхи, где будет наследник".
"Это как Дайшень-Хи, только гораздо больше", - пояснил Чо-ка в ответ на вопросительный взгляд Ваэлина. "Он расположен на пересечении каналов, по которым идут товары между Почитаемым и Просвещенным королевствами".
""Линчпин" между двумя королевствами, - заключил Ваэлин.
Он повернулся к Ми-Хан, когда она испустила тихий вздох; тонкие черты лица напряглись в неловкости, а в ее взгляде промелькнуло беспокойство. "
"Спасибо, - сказал он, бросив последний взгляд на храм, вершину которого теперь поглощало стелющееся облако. "Но теперь она намного светлее".
Настоятель задал такой темп, что даже бывалые кавалеристы не выдержали бы, и повел их извилистым путем от подножия горы к предгорьям на юго-западе и через сменяющие друг друга долины дальше. С наступлением темноты были выставлены дозоры и зажжены костры, но палаток не было. Похоже, служителям Храма предписывалось избегать подобных удобств. Несмотря на сильный ветер, дувший с гор, они выглядели бодрыми и решительными, хотя их разговоры оставались такими же приглушенными, как и в зале для трапез. Чо-ка, что неудивительно, оказался исключением.
"В Нуан-Кхи я был всего один раз, - сказал он, подняв руки к огню и нахмурив брови, отчего по телу пробежал холодок. "Местные банды собрались вместе, чтобы выгнать Звено Зеленой Гадюки, которое держало под контролем контрабандную торговлю. Меня и еще несколько десятков человек отправили отвоевывать его обратно". Его хмурый взгляд превратился в невеселую улыбку. "Мы потерпели неудачу. Дьен-вен и городской гарнизон вступили в бой, и нам повезло, что мы ушли, выпотрошив лишь несколько человек и повесив их, чтобы предупредить, чтобы они не возвращались. Люди там не любят чужаков, это точно".
"Они примут нас, брат", - с уверенной ухмылкой сказал Чжуан-Кай. "Служители Храма Копья не должны бояться, что перед ними закроется дверь".
"Это пророчество?" спросил Ваэлин.
"И пророчество, и обычай". Ухмылка большого монаха растянулась, обнажив белый оскал зубов. "Храм уже не в первый раз посылает своих Слуг. Когда земля под взглядом Небес становится беспокойной, люди знают, что мы отправимся на ее защиту".
"Вы отправились в путь, когда пала Изумрудная империя?"
Ваэлин заметил, что улыбка Чжуан-Кая слегка дрогнула, хотя глаза его по-прежнему сияли добрым юмором. "Это было еще до моего времени. Но нет, храм не счел нужным посылать нас".
"Потому что старая империя должна была закончиться? Сколько людей погибло при ее гибели?"
"Все империи заканчиваются". Тон настоятеля был отрывистым, когда он вышел из тени, лицо его наполовину светилось от огня. Без волос он выглядел и старше, и грознее, чем раньше, кости его лица и черепа резко выделялись. Его вид напомнил Ваэлину о дикой кошке, существе мускулистом и хищном.