«То».
«Я не смогу тебя отговорить?»
«Нет».
Буров вздохнул. Он смотрел на нее так, будто прощался с ней навсегда. Возможно, так оно и было.
«Возьми Хабиба, – сказал он. – Довезет тебя до аэропорта».
«Спасибо, я сама, тебе он нужнее».
Он обнял ее и поцеловал на прощание. Она выскользнула из его объятий и побежала к лифту. Беги, Ника, беги, прочь из этой страны.
«Ника», – услышала она сзади.
Она обернулась на бегу.
«Приезжай в Эмираты, когда все закончится, – услышала она. – Я буду тебя ждать».
Она послала Бурову воздушный поцелуй.
Он помахал ей в ответ.
Она вошла в лифт.
Из машины позвонила Бурову-старшему. Кратко описала ситуацию, умолчав о некоторых подробностях. Попросила посмотреть камеры – чем быстрее, тем лучше. Сказала, что едет в аэропорт. Информацию пришлет позже.
Выслушав ее, Буров некоторое время молчал, переваривал информацию. Она слышала его дыхание. Тяжело дышит. Здоровье и без того так себе, а тут еще такие новости.
«Вероника, – наконец сказал он. – Извините, что втянул вас в это. Я оплачу моральный ущерб. Приезжайте, будьте осторожнее, я отправлю за вами машину и пару машин с ребятами. Беспредел. Горшок девяностые решил устроить?»
«Я лечу не в Москву». – Вероника нанесла следующий удар.
Буров снова молчал.
«А куда?» – спросил он после паузы, глухо и тревожно.
«В Барселону».
«Вероника, вам не нужно в Барселону, – сказал он твердо, жестко, но с той же тревогой, даже как будто с испугом. – Это последнее место, куда вам нужно».
«Надо с этим закончить, иначе ужас будет длиться без конца. Я хочу посмотреть в глаза Горшкову и сказать ему пару слов. Надеюсь, он меня услышит».
«Он вас убьет».
«Все может быть. Но вряд ли он сделает это в своем доме. Он и так хочет меня убить, хуже не станет, но можно попробовать сделать лучше».
Буров вздохнул на другом конце линии:
«Вероника, если я скажу, что в таком случае существенно уменьшу ваш гонорар, вы передумаете?»
«Нет».
«Давайте я встречусь с ним, все обсудим. У меня к нему много вопросов».
«Судя по тому, что он делает, он вряд ли прислушается к вам, вернет деньги и поклянется здоровьем своей мамочки-миллионерши, что отстанет от меня и моих близких».
«Смотря, как попросить».
«Я попрошу по-своему, по-женски. Надеюсь, он поймет».
Буров вновь вздохнул:
«Что с вами делать? Могу предложить встретить вас в Барсе. От этого-то хоть не откажетесь? Можете остановиться у меня, дом свободен, а утром пойдете в гости, там близко».
«Я знаю».
«Страшный вы человек, Вероника. Пообещайте, пожалуйста, никого не убивать. Достаточно уже смертей».
«Только в порядке самообороны».
«Этого я запретить не могу. Не поворачивайтесь к нему спиной. Не верьте ничему, что он говорит. Я совершил большую ошибку, когда с ним связался».
Уже в самолете, на рулении, пришло сообщение от Юсуфа Шахина – список учеников школы. Три фамилии в списке были обведены шариковой ручкой: юный Мехмет Йылмаз и двое его одноклассников, нынешние владелец и генеральный директор агентства «Boğazda emlak», соответственно.
Через минуту позвонил Юсуф.
«Вероника, пользуйтесь информацией на здоровье, но без ссылки на меня, – сказал он по-английски. – Про итальянцев в Kutup Yapi я тоже узнал, там правда итальянцы. Цены заряжены. Возможно, Горшков в доле. Нужно прикрывать эту лавочку, он как вампир высасывает деньги из „Истанбул Иншаат“. Знаете, кстати, где Мехмет?»
«Нет».
«В Лондоне. Думаю, он не вернется. Тут его посадят или убьют. Пусть ваш клиент срочно ищет нового генерального директора и переходит на ручное управление, иначе от его компании ничего не останется».
«Я знаю, что случилось сегодня, – продолжил Юсуф. – Вряд ли вы вернетесь к нам в ближайшее время, но мое предложение про кофе в силе. Можем выпить в Москве, на Мальдивах – где угодно».
Поблагодарив Юсуфа Шахина и оставив его с маленькой мужской надеждой, Ника откинулась на удобное кресло салона бизнес-класса и посмотрела в иллюминатор. До свидания, Стамбул. Мы еще увидимся с тобой, когда все закончится.
После взлета подошла стюардесса и спросила о напитках: чай, кофе, вода, вино, коньяк, виски?
Ника выбрала воду. Ей нужна чистая голова, готовая думать и реагировать. За три с половиной часа полета до Барселоны она закончит отчет и отправит Бурову по прибытии. Горшков действует по-старинке: нет человека – нет проблемы, – но времена изменились. Сейчас все онлайн. Уничтожить данные подчас сложнее, чем человека. Горшков убогий, но считает себя сильным. Хочется взглянуть ему в глаза и узнать, как он мыслит, как с этим живет. Жизнь человека для него – ничто, разменная монета, щёлк – и все, но в таком случае и его жизнь ничего не стоит, а она ему дорога, можно в этом не сомневаться.
Стюардесса принесла воду.
Ника открыла ноутбук. Горшков, Йылмаз, Глущенко – они в этих черных строчках, в кодах знаков, в виртуальной реальности отчета – в отражении мира в ее сознании. Они участники игры. Она играет с ними. Приз у каждого свой, но ни в одном из них нет реального смысла. Щёлк, щёлк, щёлк – пальцы стучат по клавишам. Щёлк, щёлк, щёлк – стучат затворы пистолетов с глушителями.
