– Угу. Друг приезжал в Катар на переговоры, с ним встречался юрист правящей семьи. Информация достоверна. Известно, когда он прилетал, когда улетал, где жил.
– Бинго. Спасибо огромное. Это уже третья компания Горшкова. Он собрался скупить полрынка?
– Легализация доходов, полученных преступным путем.
– Я улетаю в Москву. Твой отец настаивает. Говорит, здесь слишком опасно. Мехмет пропал. Взял больничный и уехал в неизвестном направлении.
Иван Буров молчал. Она знала, что эта новость не обрадует его.
– Отец прав. – Буров вздохнул. – Тебе лучше вернуться. Уже купила билеты?
– Нет.
– Можешь взять джет. Поищем свободный.
– Это лишнее. Я пока не жена миллионера. – Она усмехнулась.
– Слово «пока» мне нравится, оно вселяет в меня надежду. Приедешь в гости? Повидаешься с мамой и сестрой. Там безопаснее, чем в Москве.
– Зачем тебе вообще в Москву? – прибавил он. – Мой дом – твой дом. Вилла большая, как-нибудь поместимся. Организуем тебе сеанс закрытой видеосвязи с отцом, все расскажешь ему, покажешь.
– Мне нужно кое с кем встретиться в Москве, поговорить по душам.
– С Сашей Белкиным?
– В том числе.
– Я приеду к вам, как только смогу, – прибавила она. – Вопросы безопасности решим с твоим отцом.
Она не стала развивать тему, сейчас не лучшее время для этого, не нужно идти дальше, чем требуется в данный момент. Пусть остается надежда. Друзья-миллионеры на дороге не валяются.
Закончив разговор с Буровым, она написала Диме.
«Дим, сегодня возвращаюсь. Спасибо большое за помощь!»
Он не знал о том, что случилось с Глущенко. Не стоит ему знать.
«Никки, жду с нетерпением, – ответил он. – Разминаю губы».
Она улыбнулась. Представила, как целуется с Димой. По-взрослому они еще не целовались, сложно представить, как это будет. Дима никогда не был для нее объектом сексуального влечения, даже до Ангарска. Он друг, хороший друг, а хочет быть больше, чем другом, не понимая, что настоящая дружба всегда крепче самой крепкой половой связи. Что ж, выбора у нее нет, нужно платить по долгам, дать обещанное. Хорошо быть женщиной – всегда есть чем расплатиться.
Она купила билеты на вечерний рейс в Москву. Бизнес-класс. Маленький кусочек дольче виты на прощание.
Отправила информацию Бурову-старшему.
Вернулась к работе.
Ее последний рабочий день в «Истанбул Иншаат» закончился в шесть вечера. До вылета оставалось три часа. План был прост – заехать в отель за вещами и успеть на рейс. В полночь она прилетит во Внуково, на родную московскую землю, там ее встретят и «доставят в безопасное место», как сказал Буров-старший, – какая однако отеческая забота. Что останется от заботы, когда Буров получит свое? Он не станет защищать Нику Корневу до конца жизни – как и ее родных. Это нужно решать с Горшковым – как часть общего вопроса – чтобы не идти замуж за Бурова-младшего и не жить на вилле в Дубае.
Вышли из лифта на парковку.
Ашур шел впереди, Халаф – сзади, она – между ними.
Она чувствовала напряжение мужчин. Они на работе. Их задача – сделать так, чтобы ее не убили.
…
Хруп.
Хруп.
Ашур дернулся, будто наткнувшись на невидимую стену, и стал заваливаться назад и влево.
Крикнув что-то по-арабски, Халаф бросился на Нику и повалил ее на пол. Прикрыв ее своим большим телом, он выстрелил в сторону дальних машин.
Оттуда тоже стреляли, двое, из пистолетов с глушителями, люди в медицинских масках и черных очках.
Щелкали затворы. Летели пули.
Так выглядела смерть.
Как в кино.
Одному из стрелявших пуля Халафа попала в лицо, и он перестал стрелять.
Ника перекатилась за машину, черную, блестящую.
Рядом по бетону чиркнула пуля, выбив каменный фонтанчик. Вторая попала Халафу в плечо, следующая – в грудь. Он продолжал стрелять. Он был Терминатором, бессмертным роботом.
Потом он тоже отполз за машину.
Стрельба утихла.
Ника вынула нож из сумочки. Показала кивком – «Я пройду там, сзади, вдоль стены».
Округлив глаза, Халаф покачал головой – «Не надо, нет».
Из раны на его левом плече сочилась кровь. Из груди кровь не текла. Под белой рубашкой был надет бронежилет.
Халаф дышал тяжело, на лбу выступила испарина.
«Прикрой меня», – показала она.
Не обращая внимания на его реакцию, она сняла легкие туфли, пригнулась и пошла вдоль машины. Обошла ее сзади и двинулась дальше, мягко ступая по бетону голыми ногами, с ножом в руке.
Человек в маске затаился через три машины, за четвертой.
Пригнувшись, Халаф выбежал из-за машины, за которой сидел, и перебежал к соседней.
Человек в маске выстрелил.
Щёлк! Пистолет с глушителем. Как детская игрушка. Как пневматический тир. Это не страшно.
Пуля попала в автомобиль. Металл в металл.
Халаф выстрелил в ответ.
Человек в маске тоже выстрелил.
Ника ускорила шаг.
Халаф выстрелил.
Еще раз.
Он отвлекает человека в маске.
Здесь.
За этой машиной.
Она взяла нож за лезвие.
Демоны рычали и гнали ее вперед, кровь стучала так, что, казалось, этот стук может выдать ее.
Человек в маске пригнулся за машиной, перезаряжая пистолет.
Она метнула нож.
Она делала это сотни раз, дома, с разного расстояния, в мишень на толстой деревянной доске. Попадала десять раз из десяти.
