Попала и в этот раз. В правое подреберье, в район печени.
Человек в маске выронил пистолет.
Секунда – и пистолет уже у нее в руках. Этой секунды словно не было. Время остановилось – как для фотона, летящего сквозь миллиарды световых лет.
Следующим движением она ударила человека коленом в голову.
Он стукнулся затылком о дверь белого BMW. Темные очки слетели с переносицы.
Она присела на корточки наискосок от него, у черной машины. Дуло пистолета с глушителем смотрело на врага.
– Сними маску, – сказала она.
– Не бойся, я привитая, – прибавила она.
Человек снял маску.
Худой, впалые щеки, взгляд полон боли, злости и страха. Лезвие вошло в тело почти по рукоять, оно всегда глубоко входит, если хорошо бросить.
На ногах – синие кроссовки.
– Хоть бы обувь сменил, – сказала она. – Киллер хренов. Это ты помог Глущенко выпасть с балкона? Тебе светит пожизненное, здесь с этим строго. Но, боюсь, от твоей жизни мало что осталось.
– Khalaf, come here, it’s all right! – крикнула она. – Khalaf!21
Человек без маски молчал.
– Если хочешь исповедаться перед смертью, – продолжила она, – или хочешь, чтобы я вызвала скорую, расскажи что-нибудь. Кто ты и от кого.
– Тогда мне точно каюк, – хрипло сказал мужчина.
Опершись спиной и затылком о дверь машины, он глубоко и часто дышал, пот лился с бледного лица и капал на серый бетонный пол.
Внутреннее кровотечение. Счет идет на минуты.
– В больнице и тюрьме есть шанс, а с ножом в печени ты протянешь недолго, – сказала она. – Выбирай.
Она включила видеосъемку на смартфоне.
Подошел Халаф – пригнувшись, с пистолетом наготове, не доверившись ее бодрому голосу. Мало ли что. Он профессионал. Он не должен никому доверять.
Увидев их, он выпрямился, но пистолет не опустил. Он держал его в правой руке. Левая сторона белой рубашки и темно-серого пиджака пропиталась кровью, но он не обращал на это внимания, он был Терминатором.
Пахло кровью.
– Это от Горшка, – сказал между тем мужчина. – От Горшкова то есть. Я не общался ни с кем лично, мне звонили. Голос такой был… нечеловеческий. Заказ на Глущенко и на вас.
– Откуда ты знаешь, что заказ от Горшкова? – спросила Ника.
– Я уже работал на него, знаю. С улицы заказы не беру.
Он закрыл глаза.
– Как тебя зовут? – спросила Ника.
– Егор, – сказал он, не открывая глаз. – Егор Курицын.
– Вызовите, пожалуйста, скорую… – прибавил он.
Халаф смотрел на нож, торчавший из тела. Потом встретился взглядом с Никой. Покачал головой.
«Не жилец», – увидела она в его глазах.
– Khalaf, I need to go to the airport, – сказала она. – Please call an ambulance22.
Он кивнул. Отдал ей ключи и документы на машину.
– Leave it in the airport parking, I’ll find later23, – сказал он.
– Don’t worry about it, – прибавил он, кивая на раненого. – I did it24.
Подняв с пола медицинскую маску, он вытер ею рукоять ножа.
– Сука, больно же! – Егор Курицын скривился. – Вызовите, блин, скорую!
– Veronica, solve the problem with cameras25. – Словно не замечая его, Халаф показал на потолок.
Ника кивнула.
Халаф набрал 112, с трудом нажимая виртуальные кнопки большим пальцем левой руки. Он не выпускал пистолет из правой.
Сбегав к «Мерседесу», Ника вернулась с бинтом и жгутом из аптечки. Быстро сделала перевязку как смогла. Халаф вызвал скорую и полицию.
Тщательно вытерев пистолет с глушителем, она отдала его Халафу. Коротко обняла его, стараясь не испачкаться в крови:
– Good luck, big man26.
– Come to Emirates27, – сказал он.
Он неловко поцеловал ее в щеку, и на этом они расстались.
Она села за руль бронированного «Мерседеса». Включила навигатор. Вырулила с парковки.
Набрала Бурова-младшего.
– Да, – услышала она его голос, грустный, как ей показалось.
– Привет, ты в гостинице?
– Да.
– Собери, пожалуйста, мои вещи, я буду через пятнадцать минут, потом в аэропорт. – Она говорила быстро, скороговоркой, на одном долгом выдохе. – Ашура убили, Халаф ранен. Стреляли двое на парковке. Расскажу позже.
Она сделала короткий вдох и продолжила, не давая Бурову вставить слово:
– Нужно решить вопрос с камерами на парковке. Убрать лишнее. Я позвоню твоему отцу, он даст отмашку. Сможешь подъехать в офис, проверить?
– Да.
Иван хотел еще что-то сказать, но не успел.
– Я лечу не в Москву, только отцу не говори, я сама, – сказала она.
– Ника…
– Я лечу в Барселону, – быстро прибавила она.
Рейс в Барселону вылетал на двадцать минут раньше московского, и она едва не опоздала на регистрацию, хотя гнала изо всех сил. Бросив «Мерседес» на парковке аэропорта, с ключами и документами внутри, перешла на бег.
Тренированное тело послушно делало все, что от него требовалось. Бегало, било, убивало.
Егор Курицын, человек в синих кроссовках, умер. Халафа увезли в больницу. На камерах видеонаблюдения просматривалась зона перед лифтом, а пространство между машинами, где умер Курицын, – нет. Такие вот новости от Бурова-младшего. Хорошие в целом новости.
Встретив ее в отеле, Иван передал ей чемодан, и она была такова. На бегу переслала ему фото загранпаспорта и попросила купить билет в Барселону.
«Надеюсь, это не то, о чем я думаю? – спросил он с тревогой.
