Правые едины в убеждении, что России нужна сильная армия, которая обеспечит ей надлежащее место в мире, а некоторые ведущие деятели правой годами доказывали, что только с помощью вооруженных сил руководство страны сможет предотвратить сползание в полный хаос. Согласно некоторым идеологам крайней правой, армия — не только щит нации, но и главная культурная сила, носитель народной морали[195]. Правая сопротивляется разоружению и крупным сокращениям военного бюджета. Она защищает вооруженные силы (а нередко и КГБ) от нападок, и эта поддержка оказывается взаимной. По разным причинам правые отвергали горбачевское «новое мышление», они изъявляли глубокое недовольство даже теми изменениями, которые официальная советская военная доктрина претерпела в 1989–1990 годах. По их мнению, контроль над вооружениями работает на пользу Западу. Ценой огромных усилий и жертв Советский Союз обрел весьма сильные стратегические позиции и уступить их — измена родине, отсюда злобные нападки на Арбатова, Примакова, Бурлацкого и других советников Горбачева. Эти люди — ни в коей мере не либералы и уж конечно не радикалы, но они пришли к пониманию, что советская экономика больше не может выдержать военный бюджет таких размеров и что в любом случае новые ассигнования малоэффективны с чисто военной точки зрения. Согласно доктрине правых, ошибочно полагать, что в предстоящей войне ядерное оружие не будет играть решающей роли. В то же время глубокие сокращения ядерного вооружения непременно приведут — скорее рано, чем поздно, — к «мировому правительству», а это не что иное, как американский троянский конь — самое худшее, что может выпасть на долю России: победа Запада без единого выстрела[196].
По той же причине новые правые выступают и против запрета на испытания ядерного оружия (за исключением запретов, установленных договором 1963 года). Тон жалоб по поводу перемен в военной доктрине становится все более горьким. Правые рассматривают своих противников как «пятую колонну», заражающую страну чем-то вроде политического СПИДа. События 1991 года временно привели к прекращению этих дебатов. Однако жалобы и рассуждения о том, что армии воткнули нож в спину, вероятно, будут продолжаться. Если говорить о собственно внешней политике, то правым всегда были присущи подозрительность и неприязнь к США. Эта традиция зародилась задолго до революции.
Горький, который по причинам личного характера получил в пуританской Америке не самый сердечный прием, красноречиво писал о «желтом дьяволе» (мамоне), управляющем Америкой. После 1945 года советская пропаганда долго изображала Америку как самую большую опасность. Правда, существовали и проамериканские настроения — и в народе, и в интеллигентной среде Америкой восхищались, даже чего-то преувеличенно ожидали от нее, однако правой все это было чуждо. Для нее Америка — материалистическое общество, лишенное идеалов и ценностей; искусственная, сборная нация, которая рано или поздно распадется отчасти из-за своего капиталистического характера, отчасти из-за чрезмерного эгалитаризма и отсутствия элиты. Это бесплодная страна, которая никогда не могла создать собственной культуры.
Подобные высказывания многие годы слышались в Западной Европе; среди критиков был и Адольф Гитлер, объявивший, что «в одной симфонии Бетховена больше культуры, чем во всей американской истории». Правые не считают Америку подходящим партнером России во внешней политике. Америка — главный враг, хотя между двумя странами нет ни территориальных споров, ни экономической конкуренции, ни столкновения имперских интересов. Однако, как считает русская правая, Америка систематически и небезуспешно пытается превратить Россию в своего сателлита.
Не очень-то любят правые Китай и Японию. Они отчасти уважают коммунистический Китай, который вроде бы решает свои экономические проблемы несколько лучше, чем Россия, и который к тому же успешно управился с собственными либералами. Но Китай — это также и «желтая опасность», которая всегда угрожала России в Азии, это более чем миллиардная орда, которая в один прекрасный день может выплеснуться на Сибирь. Японией восхищаются из-за ее национальной спаянности и экономических достижений, но культурные различия столь велики, что это препятствует подлинному сближению (не говоря уже о территориальных спорах). В отличие от либералов, правые отчаянно сопротивляются уступке какой-либо части русской территории, даже если она вошла в состав советской империи только после 1945 года, как Курилы[197].
